На подходе к кинотеатру настроение у Лёвы испортилось: Шева пришел не один. Он стоял, прислонившись к массивной колонне старого здания, а рядом с ним – Катя. Шевина рука лежала у неё на плече – не обнимала, а именно лежала, будто он облокотился на девчонку от усталости.
Лёва вдруг понял, что совсем не злится, что ему почему-то даже жалко её. Он как будто на секунду увидел Шеву таким, какой он есть: тощий, поношенный, с трясущимися пальцами. Землистый цвет лица. Мешки под глазами. Запах клея при первом же приближении. Лёва ощутил с Катей почти родственную близость, ему захотелось сказать ей: «Может, ну его нахер и сходим в кино вдвоём?».
У подножия колонны лежал Шевин рюкзак, из него торчала перемотанная белой изолентой рукоятка биты. Подойдя к ребятам, Лёва кивнул на рюкзак:
- Зачем бита?
- Да так, стрелка одна, - отмахнулся Шева.
- Где? Какая?
- Тут рядом. Есть один любитель прогуливаться мимо кинотеатра.
С нагленькой ухмылкой Шева поднял рюкзак с земли и перекинул через плечо. Они с Катей направились к входу, а Лёва от растерянности не сразу и сообразил, что делать. Нагнав их, запоздало проговорил:
- Кама же запретил его трогать.
- А какое нам дело до Камы?
- Он ваш… начальник, капитан и всё такое.
Шева усмехнулся:
- Это у тебя там… начальники, капитаны и всё такое. А мы чё хотим, то и делаем.
У Лёвы скулы свело от злости, но он не стал ничего отвечать. Подумал: пусть Власовский сам себя спасает. Нарывается же он сам.
В тёмном зале кинотеатра ещё до начала сеанса пахло газировкой и жженым попкорном. Ребята заняли места в третьем ряду: Лёва, потом Шева, потом Катя. Но едва погас свет, Шева переманил Катю в своё кресло: садись, мол, на коленки.
Лёва смотрел на большой экран и изо всех сил старался ничего не замечать: ни мокрых поцелуев, ни чавкающих звуков, ни Шевиной руки, стремящейся пробраться под Катину футболку. Но чем больше уговаривал себя не смотреть, тем лучше всё видел: боковое зрение, чтоб его. Хоть шторки на глаза вешай.
Лёва решил, что все против него. Весь мир. И Катя, на секунду вызвавшая в нём сочувствие, перестала казаться такой уж несчастной. Сидит на коленях и охотно подставляется. «Шлюха», - думал про неё Лёва.
Он сглотнул вязкую, горькую слюну, и понял, что нужно делать. В нём просыпалась грубая и тупая сила: она наливалась в мускулах, расправляла плечи, сжимала кулаки. Когда на экране пустили титры, Лёва зашарил рукой под сидением (Шева запнул под кресло свой рюкзак) и, нащупав рукоятку биты, вытянул снаряд из рюкзака.
- Э, ты чё! – Шева подскочил, скидывая Катю с колен. – У меня стрелка прям щас!
- Конфискую, - ответил Лёва и, не дожидаясь реакции Шевы, пошёл вдоль рядов к выходу.
Шева нагнал его и потом бежал рядом, подпрыгивая и пытаясь ухватиться за биту, но Лёва поднял её высоко над головой, и у Шевы не хватало ни сил, ни роста для этого состязания. Так они и вышли на Московский проспект, привлекая внимание прохожих, пока не завернули на Фрунзе. Там, за пятнадцатым домом, располагалась вереница гаражей – как раз напротив школьной спортивной площадки. Возле ржавой гаражной двери с номером пятнадцать расположились Вальтер и Грифель – у одного бита, у второго кусок железной трубы. Лёву замутило, когда он увидел их оружие, но виду, что испугался, не подал.
Грифель присвистнул:
- Какими судьбами?
Это, видимо, про Лёву был вопрос.
- Я с вами, - ответил тот, останавливаясь рядом.
Шева перестал скакать кругами, но с подозрением покосился на Лёву.
- Биту отдай, - потребовал он.
- Ты слабенький, не умеешь с такими вещами обращаться.
- А ты умеешь? – огрызнулся он. – В жизни её в руках не держал.
- Вот и посмотрим.
Труба в руках Грифеля не давала Лёве покоя. Не сводя с неё взгляда, он спросил:
- А вы откуда знаете, что он тут пойдет?
- Я всё выяснил, - деловито объяснил Грифель. – Власовский ботает, у него допы в школе по биологии, он же этот… ну этот…
- Который на олимпиадах, - подсказал Вальтер.
- Ага, точно. Он вот уже щас… - Грифель посмотрел на наручные часы. – Он до трёх там, а уже… Вальтер, если стрелка здесь, это сколько?
Вальтер любезно глянул на запястье Грифеля.
- Без двух минут.
- Уже без двух минут.
- Ясно, - выдохнул Лёва. – А чё у тебя за труба? Где взял?
Грифелю было приятно, что кто-то заметил его самопальное оружие. Проведя пальцем по облупившейся краске, он с нежностью ответил:
- Во дворе надыбал.
- Можно посмотреть?
Грифель любезно протянул Лёве трубу. Он обхватил металлический стержень и руку потянуло к земле. «Блин, тяжелая». Лёва оглядел окрестности: впереди дом, вроде окон много, но заросли перекрывают обзор. Может, если кто с верхних этажей сунется на балкон, их и заметят, но стоит ли на это надеяться?
- Вон идёт, - Вальтер отлепился от железной двери, поднял свою биту в руках.
- Лёва, давай, - это Грифель затребовал трубу обратно.
- Ага, щас… - произнёс Лёва.
Нужно было рассчитать силу, а времени не было. Лёва примерился одной рукой для броска, покачал трубу в руке. Нет, наверное, одной рукой он не сможет.
