Такое было завершение дня: третья часть закончилась только к шести утра, но они добросовестно досмотрели её до конца. Сначала они держались на расстоянии друг от друга, по разные стороны дивана, на «Тайной комнате» стали чуть ближе: сели рядом, и Слава опустил голову Льву на плечо, на «Узнике Азкабана» они разложили диван и во время финальных титров Слава начал засыпать у Льва на груди. Тот аккуратно, чтобы не разбудить, дотянулся до пульта, выключил телевизор и, покрепче обняв Славу, тоже заснул.
«А могли бы сексом заняться», - промелькнуло у него перед этим.
Лев и Слава [59]
Лев никогда не любил свои дни рождения.
Смутное ощущение праздника он помнил только из детства, но даже в те времена день рождения отмечался странно, не как у всех: родители утром дарили подарки (обязательно то, что считали нужным подарить они, а не то, что хотел Лёва), покупали торт, он звал Юру, они смотрели телек и ели торт большими ложками прямо из картонной коробки. Конечно, это был особенный день, ведь по другим поводам (а уж тем более без поводов) торт никогда не покупали, и Лёва ждал наступления декабря, чтобы ощутить замирающую радость перед тем, как вручат подарки (а вдруг в этот раз что-то нормальное?) и перед тем, как придёт Юра, чтобы помочь ему съесть торт.
Пока не началась средняя школа, он не пытался анализировать, хорошие праздники в его семье или плохие, он не пытался оценивать свои подарки (ну, да, может быть, он не очень хотел получить на день рождения зимние ботинки или пенал для школьных принадлежностей, но родители говорили, что всё это «по-настоящему нужно и полезно, в отличие от твоих конструкторов»). Но в школе он начал попадать на дни рождения своих одноклассников и замечать, как другим детям дарят игрушки, настольные игры, наборы для опытов, спортивные принадлежности – в общем то, что они просили. Он спрашивал у мамы, почему ему такое не дарят, а она отвечала, что у их семьи нет столько денег, что каждый старается по мере своих возможностей и он в это поверил.
С этой верой в малообеспеченность своей семьи он прожил до взрослого возраста, пока не начал встречаться со Славой, пока Слава не спросил, как он хочет отметить свой день рождения, и пока Лев не рассказал ему всю эту сложную историю с неудачными подарками и отсутствием как такового праздника.
А Слава рассказал, что его мама работала врачом-терапевтом в поликлинике и, когда развалилась страна, ей перестали выплачивать зарплату – совсем. Это совпало с уходом отца из семьи, и они остались без денег. Он помнил ночи, когда приходилось ложиться спать голодным, потому что кормили только в детском садике, и он с нетерпением ждал, когда наступит утро, чтобы его отвели в садик и ещё раз покормили. Но дни рождения у них с Юлей всегда были настоящими: с гостями, праздничным столом и подарками.
- Мама тогда начала шить, - вспоминал Слава. – Днём она работала в поликлинике, а вечером торговала на рынке колготками и носками, которые шила сама. Только с этого она получала какие-то деньги.
Конечно, велосипеды и последние модели приставок мама им не покупала, но она всегда старалась, чтобы это были именно
- Одежду и обувь нам обычно не покупали, мы её донашивали за кем-то, - пояснил Слава. – Но тогда и пофигу было, все так жили. Хотя…
И он вспомнил, как мама иногда продавала вещи, которые ей перешли по наследству: украшения, посуду, картины. И особенно ему запомнилась хрустальная ваза «Чешская» (она просто так называлась – «Чешская», а сама была из Гуся-Хрустального). Мама продала её за много денег, сейчас Славе вспоминалось, что это были какие-то миллионы, что вполне может быть и так – ведь в те годы рубль здорово обесценился, а может быть и нет – может, это просто его детская фантазия. Но что он точно помнил: как они питались на эти деньги почти два месяца.
- Это так странно: пока в стране одним нечего было есть, другие покупали себе «Чешскую» вазу.
Лев, слушая его, вдруг подумал: это вполне могли быть его родители. Они, конечно, не приносили в дом хрустальных ваз, но он хорошо помнил, как деньги тратились на всякую ерунду, на новые ружья, на побрякушки для папиных увлечений охотой и рыбалкой. Лёва не помнил голода, и они с Пелагеей всегда ходили в новой одежде. Только дни рождения у них почему-то были хуже, чем у Славы с Юлей.
- Не знал, что твоя мама врач, - заметил Лев.
- Я этого сам большую часть времени не помню, - объяснил Слава. – Я поздний ребёнок, когда мне было десять, мама вышла на пенсию. А до этого я помню её только с машинкой «Зингер».
Этот разговор у них случился в начале декабря, когда они прогуливались по заснеженной набережной, и Слава неожиданно спросил про день рождения.
