- Как ты хочешь им заниматься?
- В смысле?
Слава прыснул:
- Ты не понимаешь вопрос?
Льва задела эта насмешка.
- Он… странный.
- Почему странный? Можно же по-разному, - заметил Слава. – Или у тебя в голове только один сценарий, где ты меня трахаешь, а я соглашаюсь быть трахнутым?
Лев оскорбился: конечно, именно такой сценарий у него и был, но зачем же так грубо? Куда делось «заниматься любовью»?
- Если ты хочешь выражаться именно так, то да, - сдержанно ответил Лев.
- Спроси меня, хочу ли я, чтобы ты меня трахнул.
Лев тяжело вздохнул, чувствуя, как разговор превращается в пытку.
- Ты хочешь?
- Нет.
Губы Славы растянулись в едкой ухмылке – и впервые возникшая ямочка на щеке вызвала у Льва раздражение, а не трепет. Он отвернулся, чтобы на неё не смотреть.
- Что такое? – ерничал Слава. – Синий экран смерти? Не ожидал, что кто-то может тебе отказать?
- Хватит! – дернулся Лев, задетый этим потоком злой иронии.
- Извини, – неожиданно мягко отозвался Слава. – Просто меня расстроило, что ты всё решил, не обсуждая со мной.
- Ничего я не решал, даже не предлагал ничего!
- Конечно не предлагал, у тебя же роли в голове расставлены по умолчанию, – с обидой отозвался Слава.
- Не расставлены! – заспорил он с правдой.
- Ладно, - сказал Слава, как будто соглашаясь. Он встал с дивана и сделал несколько шагов по комнате туда-сюда. Соединив кончики пальцев, спросил: – Тогда как мы будем заниматься сексом, если я отказался от твоего… предложения?
- Никак, - буркнул Лев.
- Серьёзно?! – снова вспылил Слава. – Либо ты меня трахаешь, либо никак? Ты больше ничего не рассматриваешь?
Лев, не выдержав этого давления, встал с дивана и тоже начал кричать:
- А что я должен рассматривать?! Я не понимаю, что ты от меня хочешь!
- В смысле не понимаешь? Вставлять и трахать – единственные известные тебе глаголы? Ты что, животное?
Это «животное» прошлось по нему, как отцовский хлыст по спине. Лев вздрогнул и отступил от Славы на несколько шагов. Тот, переменившись во взгляде, севшим от крика голосом произнес:
- Я домой поеду.
Лев бросил взгляд на настенные часы – почти три ночи – и метнулся за Славой в коридор.
- Тебе вызвать такси?
Рассерженно завязывая шнурки, Слава отрывисто сказал:
- Нет, я, блин, самодостаточный, блин, я сам могу вызвать себе такси!
- Это просто забота, - произнёс Лев.
Справившись с кедами, Слава выпрямился, сдернул куртку с крючка и жестко проговорил:
- О себе позаботься. Ты что, не видишь, что больше меня нуждаешься в помощи?
Когда он вышел за дверь, аккуратно прикрыв её за собой, Лев вернулся в гостиную и ударил кулаком по вращающейся полке: несколько дисков с грохотом полетели на пол, выпадая на ходу из пластиковых коробок. Он сел рядом с ними на пол, чуть не плача: это была их первая ссора и сразу же – такая идиотская. Он был готов, что это может случиться сегодня, но не предполагал, что они разорутся друг на друга из-за каких-то там воображаемых ролей в его голове. Да как они вообще пришли к такому разговору?
Собирая диски с пола и складывая их обратно по коробкам, Лев вдруг удовлетворенно подумал: он ударил по этой штуковине, но ударить по Славе ему даже в голову не пришло. Может, он меняется?
Лев и Слава [58]
Они не разговаривали три дня.
В первый день Лев сам поддерживал это молчание: не звонил, не писал, не пытался выразить беспокойство (хотя очень беспокоился – нормально ли Слава добрался до дома в ту ночь?). Пытался забываться в учебе и даже начал готовиться к экзаменам – впервые настолько заранее, в октябре.
На второй день он не выдержал мучительного одиночества и написал Славе: «Ты в порядке?» и получил ответ: «Да». Легче не стало. То есть, стало, потому что это, по крайней мере, избавило его от фантазий, что в ту ночь Слава не вернулся домой, потому что Лев не вызвал ему такси, но оставался ворох неразрешенных вопросов: хотелось бесконечно спрашивать, что происходит – он его бросил, он думает его бросить, он его больше не любит?
На третий день Лев решил не ходить вокруг да около и спросил: «Ты хочешь расстаться со мной?», а потом, читая ответ, очень ярко представлял, насколько далеко Слава закатил глаза, пока писал его: «Я уже который раз говорю, что нет».
«Тогда что происходит?» - уточнил Лев.
«Мне нужно время»
Он написал: «Время, чтобы решить, бросишь ты меня или нет?», но сразу стёр, чувствуя, насколько жалко это звучит. Он больше не стал ничего спрашивать, весь день сверлил глазами Славин ответ, злясь, раздражаясь на эту неконкретность.
И хотя Слава говорил ему об этом десятки раз, сейчас, когда он чувствовал себя таким жалким, ничтожным, уязвимым, ему нужны были сотни заверений.
