— Дашенька, — сказала она, пробуя приподняться на локтях, — Дашенька. Какая ты стала взрослая и красивая, доченька моя. А я… я так устала жить…
Голова ее вдруг запрокинулась, упала на подушку. Она потеряла сознание.
Так, не придя в сознание, она и ушла от меня, моя несчастная мать.
Белые птицы …
62
Дубровина не было дома, я решила подождать его во дворе, села на скамейку, достала из сумки старый журнал, когда-то обнаруженный мной на полке в гостиничном номере в первый день приезда сюда. В этот город.
Журнала я так и не открыла ни разу, сунула в сумку и забыла о нем — страницы его и обложка пообтрепались, а название «Голос» ничего мне не говорило. Я открыла журнал наугад — и замерла от неожиданности: вот откуда вырезала сестра тот графический старинный портрет, который она потом вклеила в свой дневник: «Никола Фламель, — прочитала я, — около 1330–1418 (?)». Потрет сопровождала небольшая статья, которую я тут же прочитала. Так вот кем он был — яркоглазый человек с ястребиным носом! Алхимиком! И удачливым! Он начинал как общественный писарь, переписчик книг в Париже. Про него говорили, что он случайно прочитал, а может быть, что вероятнее, увидел во сне алхимический трактат. После первой успешной трансмутации в январе 1382 года Никола Фламель начал сильно богатеть: к 1413 году он основал и содержал 14 больниц, 7 церквей и 3 часовни в Париже и приблизительно столько же в Булони Бытовало мнение, что он инсценировал свою смерть и похороны, а сам удалился в Индию.
Я закрыла журнала и поднялась со скамейки. Дубровина еще не было: он обычно подруливал прямо к подъезду на своей машине.
…Прохожий впереди, судя по одежде, бомж, оглянувшись, смуглостью лица и каким-то отрешенным но одновременно хищным взглядом напомнил мне Василия Поликарповича. Он брел, волоча грязные замохрившиеся штанины по синеватым лужам только что начавшегося сентября. К левой, обвислой брючине прилип желтый лист, похожий на медузу. Я медленно шла за ним, думая о старике — соседе. Он снова дня два назад попался мне на лестнице. Одарив меня витиеватым, малопонятным комплиментом с вплетенной в него стихотворной цитатой, он вдруг пожаловался на Ивана: совсем, мол, дурак, спивается.
— А говорил: «Женюсь. Женюсь» — И в его сипловатом голосе мне послышались нотки злорадства.
— Жаль Ивана, — сказала я искренне. Мне сильно не понравилось отсутствие у старика сочувствия своему более молодому другу. — Он так к вам привязан. Вы бы могли на него повлиять, и он бы перестал выпивать
— Я ему много раз говорил, — Василия Поликарпович глянул не на меня, а куда-то в угол между лестницей и подоконником. — Э, чего там! — И он махнул желтой сморщенной ладонью. — Погиб человек.
— Как же так, — разволновалась я, — погиб и все. Вы должны повлиять на него. Вы же ему. как отец. Я даже думала, что вы на него дарственную на квартиру написали. А выходит, вам его судьба безразлична!
Почему у меня вырвалась фраза о дарственной, честное слово, сама не знаю.
Но старик так и застыл, держа в воздухе высохшую ладонь.
— Какую такую дарственную?! — Наконец произнес он, сузив глаза. Верхние веки его спустились низко, почти полностью прикрыв зрачки. — Кто такое говорит?
— В агентстве недвижимости, — залепетала я, — я слышала случайно. Но может разговор шел не о вашей квартире, о чьей-то еще, а мне просто показалось, возможно, имя Иван фигурировало в разговоре, а я не вслушивалась и оттого…
— То-то, — кивнув, сказал старик. — Ошибка. Просто ошибка.
И он начал быстро и проворно подниматься по лестнице.
— Бывает, ошибаются, — услышала я его бормотание, — ошибка. Ерунда. Уж если и перепишу на кого, так на старую черную …
Потом щелкнул замок, хлопнула дверь.
Нет, подумала я, выходя из подъезда, надо, пожалуй, сменить агентство. Какой-то все таки там подозрительный народец. Скажу, что у меня изменились планы, а потом посоветуюсь с Дубровиным, он — практичный. Найдем другую фирму. В конце концов уже столько времени… И вновь я озадачилась: сколько же? Но постаралась отогнать от себя эту странную дымку, опутавшую меня в городе моего детства.
Агентство недвижимости располагалось в самом центре города, в глубине двора. Я прошла через арку, обогнула стоявшие «Volvo» и «Жигули». Вот здесь. Но почему-то возле подъезда не было вывески. Значит, другой подъезд, рядом. Хотя, мне казалось, я точно помню: войти в арку, повернуть налево — первая дверь. Крупно так было написано «Агентство недвижимости». Я обошла весь двор — никаких следов. Снова вернулась к крайнему левому подъезду. Он был закрыт на кодовый замок. Я потопталась возле. Минут через пять из дверей вышла женщина. Я вздрогнула: княгиня Хованская.
— Простите, — преодолев тревожное чувство, обратилась я к ней, — здесь, в этом дворе располагалось агентство недвижимости, вы не в курсе?
