– Фосфор несколько раз упоминал гармонию: никакого
– Ты хочешь сказать, чтобы компенсировать доброе дело, он что-нибудь предпримет?
– Не для того же он купил у меня душу, чтобы я исцелял болящих. В его мире этим должны заниматься совсем другие персонажи. Строго-то говоря, мне хотелось только Клоду помочь, да и это решение было, в общем, внезапным…
– Боишься такого же внезапного хода Фосфора?
– Ты коньяк будешь?
– Нет. – Она придвинула свой бокал к нему. – Будь здоров, Левушка.
– Ты никогда меня так не называла…
– Теперь называю.
Он выпил коньяк одним глотком.
– Может, в отель?
– Устала?
– Не столько физически, сколько душевно. Сначала Орсэ, потом Клод… Клодин…
– Вообще-то до Лувра отсюда рукой подать. Можем без спешки пройтись…
– Ты его видел?
Кора привстала и тотчас села.
– Кого? – Полусветов оглянулся. – Кого ты там увидела?
– Наверное, показалось…
Полусветов внимательно посмотрел на нее.
– Показалось, что вон там прошла обезьяна… горилла или шимпанзе… крупная обезьяна с бритвой в руке…
– У нас за спиной – улица святого Роха, – сказал Полусветов, – до улицы Ришелье отсюда минут десять ходу. Между этими улицами Эдгар По и поместил вымышленную улицу Морг. «Убийство на улице Морг» – неужели не читала?
– Что-то в детстве читала, наверное… детектив, кажется…
– У Эдгара По убийца – обезьяна. Кажется, убийцей там был орангутан. Но руки обезьян не справились бы с бритвой – анатомия не позволила бы…
– Наверное, привиделось… но на всякий случай позвони Агнессе…
Он нажал кнопку на смартфоне и протянул его Коре.
– Привет, Агнесса, это Кора… нет-нет, мы в порядке, но, к сожалению, сейчас очень заняты… Как вы там? Ага… Он… – Взглянула на Полусветова – он покачал головой. – Он вышел. Что-то передать? Ага… да, конечно, спрошу… честное слово, я сама ничего не понимаю… нет, не говорил… попробую, но вряд ли он расскажет, но попытаюсь… всё-всё-всё, Агнесса, убегаю, целую и убегаю!..
Вернув телефон Полусветову, сказала:
– Я вдруг подумала, что эту обезьяну с бритвой послал Фосфор…
– Не думаю, что он стал бы заморачиваться инсценировкой новеллы Эдгара По… хотя… – Тряхнул головой. – Нет, вряд ли…
Пересекая Риволи, Полусветов заметил странную фигуру, которая стремительными прыжками мчалась на фоне ярко освещенного фасада «Комеди Франсэз».
– Орангутан, черт его побери! – крикнул он. – Это орангутан!
– Где?
– Вон там!
Но обезьяна уже скрылась во тьме.
– С бритвой?
– Далась тебе эта бритва…
– Но ты же сам видел обезьяну!
В Лувр они вошли через Наполеоновский дворик. По пути к пирамиде, где скрывался вход в музей, Полусветов то и дело оглядывался, но обезьяна на глаза не попадалась. Двери открылись, эскалатор включился и спустил их к гардеробам и кафе.
– Нам туда, – сказал Полусветов. – В семьсот одиннадцатый зал…
– К Джоконде?
– Угу.
Поднимаясь по лестнице в галерею Денон, они уже на первых ступеньках учуяли мерзкий запах, который усиливался с каждой ступенькой.
– Сараем пахнет, – сказала Корица. – Карасём.
Они вошли в семьсот одиннадцатый зал – и замерли на пороге.
Казалось, здесь всё и вся было на своих местах – Веронезе, Тинторетто, Тициан висели слева и справа, знаменитый портрет – на стене против входа, закрытый бронированным стеклом. Но пахло здесь – дерьмом, кровью, табаком, керосином, сивухой, всей той дрянью, от которой спирало дыхание в Святом Сарае.
– Всё в порядке?
– Погоди-ка. – Полусветов сделал несколько шагов вперед. – Кажется…
Шагнул еще раз – и замер.
– Кажется, нет, не всё…
По мере приближения к Джоконде черты ее неуловимым образом менялись: лицо расплывалось, глаза увеличивались, шея надувалась, а пейзаж за ее спиной всё больше напоминал свалку за забором Святого Сарая.
Наконец, Полусветов оказался всего в двух шагах от портрета – и издал странный горловой звук.
Корица подошла к нему, не сводя взгляда с картины, и остановилась за его спиной, увидев то же, что и он: с холста на них взирала пожилая зобастая пьянчуга с подбитым глазом и приоткрытыми тонкими губами, за которыми зияли дыры на месте выпавших зубов.
Полусветов шагнул назад – перед ним была Джоконда кисти Леонардо да Винчи. Сделал шаг вперед – появилась зобастая пьянчуга.
– Какой-то оптический эффект, – пробормотала Корица. – Вчера я вычитала у Леонардо: «Сияние света или другого светящегося тела остается в глазу в течение некоторого времени после того, как ты на него смотрел; движение маленькой головешки, быстро вращаемой по кругу, кажется непрерывным и однородным огнем, а движение капель дождя воспринимается как непрерывные нити, ниспадающие из туч»…
– Это имеет отношение к ее взгляду?
