– Добро пожаловать в интернет. А он пишет, что специалисты по оптике и фотометрии в восьмидесятых годах провели эксперимент, связанный с изменением в активных фоторецепторах глаза под воздействием света. Вот как они отвечают на вопрос о тайне улыбки Джоконды: «Ответ был получен на основании анализа последовательных кадров киносъемки человека, внимательно рассматривающего картину: если в первый момент взгляд был направлен на правую половину рта, то затем он перемещался вверх на нос, глаза, лоб, и заканчивалось обследование на левой половине рта. Левая половина рта Джоконды улыбается, правая – выражает состояние сосредоточенного внимания. И поскольку взгляд смотрящего не сразу схватывает всю картину, а последовательно обегает ее, то благодаря задержке восприятия к концу осмотра возникает парадоксальная ситуация – глаз как бы видит отображение на лице одновременно различных состояний души»…
– То есть вся тайна связана с физиологией – с задержкой зрительного восприятия? А значит, дело не во взгляде?
– Вроде так. А в каком зале Венера?
– В триста сорок пятом.
Корица взяла его за руку и потащила за собой.
Миновав античные копии, они остановились перед статуей Венеры.
Здесь мерзкий запах был послабее.
– Что не так? – шепотом спросила Корица, вглядываясь в напряженное лицо Полусветова.
– Посмотри на ее шею.
Шея Венеры была короткой и жирной – мрамор отчетливо передавал детали. Толстоватый живот свисал, а на лице застыла глумливая ухмылка.
Держа Корицу за руку, Полусветов сделал шаг назад, потом еще один – теперь, с новой точки, лицо, шея и живот мраморной женщины выглядели так же, как на всех известных фотографиях. Но стоило сделать два шага вперед, как она превращалась в подвыпившую нагловатую шлюху.
– Как ты думаешь, – задумчиво проговорил Полусветов, – публика тоже замечает это? Или ей всё равно?
– Не думаю. Этот спектакль – для нас.
– Фосфор?
Корица пожала плечами.
– Заметил, что у меня грудь больше, чем у Венеры?
Полусветов искоса глянул на нее и хмыкнул.
– У нее сто шестьдесят четыре сантиметра роста, на четырнадцать меньше, чем у тебя.
Они двинулись вперед и вышли к лестнице Дарю, на повороте которой, наверху, высилась Ника Самофракийская.
– Цела, – тихо сказал Полусветов. – Странно, но цела.
– Тыщу раз видела ее на фотографиях, но тут она…
– Поднимись.
– Что?
– Медленно поднимайся по ступенькам, – велел Полусветов, не трогаясь с места. – Ну же, ступай.
Кора поднялась на две ступеньки, остановилась, обернулась к Полусветову.
Он сделал жест рукой, приказывая продолжать подъем.
– И не оборачивайся, – сказал он. – Сейчас ты кое-что увидишь, но не оборачивайся и не останавливайся.
