– Господин Полусветов? – спросил он, кланяясь при этом Коре. – Мадам.
– Добрый вечер, Джанкарло, – сказал Полусветов.
– Друзья с детства называют меня Чарли.
– Добрый вечер, Чарли.
– Как же он красив, – вполголоса сказала по-русски Кора, когда Чарли открывал перед ними дверь подъезда. – Квартира в таком районе, наверное, стоит бешеных денег…
– Итальянская кровь… он архитектор, дизайнер и всё такое, хорошо зарабатывает, да и его семья очень богата… мать, кажется, то ли графиня, то ли княгиня…
Чарли посмотрел на них с улыбкой.
– Я еще плохо понимаю по-русски, – сказал он.
Они поднялись в лифте на третий этаж.
В дверях их ждала Агнесса – высокая, худенькая, темноволосая, похожая на отца, отметила про себя Кора.
Агнесса с улыбкой подставила щеку отцу, потом Коре.
В гостиной на столе их ожидали вино и сырная тарелка.
– Пожалуйста, – сказал Чарли по-русски, приглашая их к столу. – Это самое трудное русское слово – «пожалуйста».
– Как вам Париж? – спросила Агнесса, обращаясь к Коре. – Погода нервная – то солнце, то дождь…
– Мы только что из Орсэ, – сказала Кора. – У вас красивая квартира, Агнесса.
– Вы хорошо говорите по-французски, – сказала Агнесса, поднимая бокал. – За встречу.
Выпили. Кора потянулась к сыру.
– Как ты, па? – спросила Агнесса, глядя на отца.
– Норм. Ты-то как?
– Клод там. – Агнесса кивнула на дверь в углу. – С ним Анита… она из Румынии, врач-невролог, помогает нам ухаживать за Клодом…
– Скажите, Чарли, знаете ли вы что-нибудь о Стеклянной церкви во Франции? – спросил Полусветов. – Стеклянная, кристальная – что-то в этом роде… может быть, это легенда…
– Легенда, конечно, – подтвердил Чарли. – Но не во Франции, а в Италии, на севере, в районе озера Гарда. Мои родители живут там, неподалеку от Вероны, где их предки поселились чуть не тысячу лет назад. Предки матери. В тех краях – особенно севернее, ближе к Тиролю, – исстари были сильны протестантские, сектантские настроения. Кажется, эта легенда возникла еще в Темные века. Крестьяне говорили, что в горах дьявол построил в пику Богу самую красивую церковь на свете – храм из стекла. – Он улыбнулся. – Наверное, чтобы было видно, ворует ли священник, предается ли прелюбодеянию… да и прихожане были бы все как на ладони… Но Бог сказал, что это вторжение в частную жизнь и покушение на таинства крещения, исповеди, брака… и в гневе разрушил Стеклянную церковь, прокляв и запретив на этом месте любое строительство. Однако вскоре эта церковь стала появляться – иногда на рассвете, чаще на закате, как прекрасный мираж, который дано видеть только избранным…
– А у этой церкви есть название? – спросил Полусветов.
– Как она называлась на самом деле, никто не знает, но крестьяне называли ее Квардеа, от «quarta dea» – «четвертая богиня». Не знаю, что это значит… что-то языческое, вероятно… Не знаю, какой смысл они в это вкладывают…
– Чудесная легенда, – сказала Кора. – И чудесная могла бы получиться инсталляция… видеоинсталляция…
– Видеомиракль, – подхватил Чарли. – Средневековая мистерия с участием дьявола, Бога, священника, прихожан, влюбленных и разбойников… церковь, вспыхивающая в начале действа, и церковь, гаснущая в финале, гаснущая, но не погасающая… добро и зло, красота и вера, грех и воздаяние… готовый спектакль! А если его еще и поставить в той местности, то вообще отпад! Вы верующий человек, Лев?
– У Господа со мной сложные отношения…
Чарли расхохотался, поднял бокал и чокнулся с Полусветовым.
Разговор в гостиной утратил нервозность.
Полусветов наклонился к дочери, сидевшей рядом.
– Я бы хотел поговорить с Клодом, – сказал он. – Наедине. Это возможно?
– Поговорить?
– Ну, как получится…
– Конечно, – сказала Агнесса, – я скажу Аните…
– Наедине, – повторил Полусветов. – Если что-то пойдет не так – вы же рядом…
– Хорошо, – сказала Агнесса, вставая. – Мы к Клоду.
Она вымученно улыбнулась.
Лицо Чарли мгновенно стало серьезным, он обменялся взглядом с женой, но та только свела брови на переносье.
– Это не займет много времени, – сказал Полусветов. – Не больше получаса, думаю.
– А вы, Чарли, – сказала Кора, едва за Полусветовым и Агнессой закрылась дверь, – взялись бы поставить такой спектакль?
– Я? – Чарли посмотрел на нее растерянно. – Может, коньяку?
Он достал из бара бутылку и бокалы.
– Неописуемо, – сказал он, разливая коньяк по бокалам. – Я много раз пытался описать свое нынешнее состояние, но так и не смог… набор каких-то банальных фраз – зачем? Иногда мне кажется, что я просто не умею переживать. Тяжесть и пустота…
– Описать в дневнике?
Дверь открылась – в гостиную вернулась Агнесса.
Чарли и ей плеснул коньяку.
– О чем это вы тут? – спросила Агнесса, залпом выпив коньяк.
– Чарли рассказывал о встречах с психологом – я правильно вас поняла, Чарли?
– Да, это он посоветовал завести дневник, когда я не смог рассказывать о Клоде вслух. А сейчас и думать боюсь. Все наши попытки, все наши надежды – всё оказалось в тупике…
– Попытки? – спросила Кора.
