Странно, вернувшись в комнату, меня не заточили в кандалы и даже не замкнули дверь, не озвучили больше никаких указаний и вообще оставили в покое. Целый день меня не трогали, я вел себя тихо и не высовывался, а вечером старик позвал на ужин.
В кухне на этот раз были лишь я, он и кухарка. Для её почтенного возраста она была уж слишком сварлива и остра на язык.
— …и прикажи ему, помимо всего прочего, ни в коем случае не подходить к моим стеллажам с чашечками, — сотрясалась Шанталь, повторив это уже, как минимум четвертый раз.
— Приказываю тебе, упаси небо, даже не смотреть на тот стеллаж, — усмехаясь повторил старик. И нагнувшись поближе: — поверь, она любому руку за свои чашки отрежет. Но ты и про тапочки тоже не забывай. Она, ох, как не любит, когда в её кухне наследят.
Я жевал и кивал, да помалкивал. Хотя вся эта ситуация меня немного сбивала с толку. Я не мог понять, как все эти люди могут так спокойной здесь работать. Возможно, они уже привыкли бывать в такой близости от источника всемирной мерзости, а может у них невероятно высокая зарплата?
Так как с тех пор меня больше никто не трогал, я стал потихоньку выбираться и ходить по дому. Двухэтажный особняк был очень старым, но безусловно красивым и ухоженным. Здесь могли уместиться две — три семьи, не считая слуг, и это считалось скромным жильем для чиновника такого уровня, как наша монстр. Но с другой стороны, зачем ей дом побольше? Надеюсь она не питает надежд создать семью. Уверен, на всем белом свете и ни за какие деньги не съищешь такого мазохиста, который согласиться пойти с ней под венец.
На меня часто обращали внимание работники и слуги, но побаивались подходить и говорить. А через день я осмелел и вовсе вышел во двор. Странно, я ожидал увидеть, как демоническое отродье стоит на высоком пьедестале: в одной руке вырванное невинное сердце, в другой — длинная кожаная плеть и она бьет своих подчиненных, заставляя работать до изнеможения, а бедные люди падают и плачут в агонии моля о спасении… Где-то я явно преувеличивал. Каждый спокойно занимался своим делом, не отвлекая других работников. Я бы даже сказал, что трудились они более слаженно, чем я когда бы то видел. Дисциплина рождается от страха и уважения, в нашем случае — первое.
— Лаен, я приказываю тебе отнести ведра на кухню, — громко сказала Дарья, неожиданно появившись у меня за спиной. Я взял ведра с водой и не придал значения, что у девчонки странно бегают глаза.
— Ты что, совсем безрукий? — завопила кухарка. — Это ж надо было так дно у ведра помять. Ты, что прыгал на нем, козел ушастый? — на меня наступал настоящий ураган, я даже растерялся и выдал совсем не свойственную мне жалобу.
— Мне Дарья приказала, — и когда этот вихрь пронесся мимо, я лишь облегченно вздохнул. Ну и работничков она подобрала, прям себе под стать. А может это и к лучшему, таким нелюдям не место среди нормальных людей.
Все время так сказать обживался и молча следил за обстановкой, гулял во дворе, прислушивался к сплетням. Изучая территорию, обнаружил прекрасный фруктовый сад с дорожками и лавочками, озеро с белыми лилиями и множество ухоженных клумб с ранними весенними цветами.
К концу недели мне вручили два целых ведра и дали ключ от колодца, отныне я официально хожу за водой. Чтоб не слонялся без дела, начали просить выполнять разные мелкие дела: лестницу подержать, фитиль сменить в люстре, принести бочки с копченостями из подвала. И как-то проходя с мешком гречки, я заметил в коридоре следы копоти на стене под самым потолком.
— Здесь был пожар, — сзади подошла Дарья. — Это был подпал, как ты сам мог догадаться, — и добавила тихо: — Но это полностью наша ошибка. Мы слишком поторопились и вот результат, — она печально дотронулась до стены и повернулась ко мне. — Именно тогда, полтора года назад, госпожа Бонстер распорядилась, чтоб мисс Ханна переехала в другой дом. Подальше от неё. После этого здесь стало так тихо и в гости ходят только слуги, — я ждал? что она сейчас мне все расскажет об этом, но она развернулась и ушла.
Кто подпалил дом? И почему это была их вина? Мне стало безумно любопытно, но сколько бы я не пытался выяснить детали поджога, работники лишь говорили, что поджег кто-то ночью и из своих. И вторая версия была, что мол, сама госпожа выпила лишнего, а выпить она, оказывается, очень любила, и пыталась покончить с собой. Но ничего, я выясню правду. Интересно же.
На следующий день я увидел, что Бонстер куда-то собралась.
— Я с вами, — выбежал ей навстречу.
— Нет.
— Я должен вас охранять везде, — попробовал я настоять на своем.
— Нет. Ты остаешься дома, это приказ.
Пришлось подчиниться, а со слов одной из работниц оказалось, что пару раз в неделю госпожа монстер отправляется к своему состоятельному любовнику на полдня. Так вот оно что, значит, мы правильно предполагали, что у неё есть любовник и это точно кто-то из вышестоящих. Кто же из шести человек является её покровителем. Наконец, я узнаю то, ради чего сюда был сослан.
— Значит, сейчас Мэри выпустит своих собак, — произнесла вдруг работница сада.
