Решив, что все уже внутри, Нолан пошел по дорожке, попутно подмечая отсутствующие головки на высоких подсолнухах, семена, разбросанные по цементным плитам, ведущим к входной двери. Учитывая, что она уже была приоткрыта, он не стал постучать.
Войдя в опрятный дом, Нолан почувствовал знакомый запах Агнес, и его охватила печаль. Какая ужасная смерть. Ему очень нравилась эта пожилая матрона, которая, несмотря на свое жабье происхождение и фирменный хриплый голос, относилась к нему как к нормальному человеку — и пекла самое лучшее печенье. По крайней мере, теперь, когда они покинули прежнюю штаб-квартиру, им больше не придется беспокоиться о том, что кто-то из сотрудников станет жертвой разгуливающих на свободе пациентов.
В поисках Клариссы и других агентов FUC он просунул голову в арку и заметил просто обставленную, но уютную гостиную с потертым диваном с цветочным рисунком и креслом, на подголовнике которого была повязана салфетка. Здесь никого не было. Он продолжил свой путь по коридору туда, откуда доносился гул голосов и медный запах крови.
Ничто не могло подготовить его к тому, что он обнаружил на кухне.
— Боже мой, что здесь произошло?
Кларисса повернулась к нему лицом. Глаза потемнели, губы искривились от гнева.
— Серьезно? Как это выглядит, Сильвестр?
— Выглядит как пародия, — простонал он, глядя на забрызганные кровью стены и куски мяса и костей, разбросанные по всей комнате.
Агент FUC, змея по имени Питер, выглядел немного зеленее, чем обычно. А еще он прижимал большой носовой платок к своему красному носу. Питер влажно шмыгнул носом, и Нолан сдержал дрожь отвращения. Кто-то тут явно простудился.
Агент печально покачал головой.
— Привет, док. Спасибо, что приехали.
— Конечно. Я приехал, как только мне позвонили.
Нолан проигнорировал насмешливое фырканье Клариссы.
Всплеснув руками, Питер прохрипел:
— Это и нашла дочь, когда пришла искать свою мать. Излишне говорить, что она в истерике. Не могу сказать, что я виню ее. Кто мог сделать такую ужасную вещь?
— Я не знаю, но им определенно нужны уроки кулинарии. Разве они не знают, что соус в пластиковом тюбике никогда не следует использовать для приготовления подливки? Какой позор, — посетовал Нолан.
— Док! — Голубые глаза Клариссы расширились, как и глаза Питера.
— Что? В чем проблема? — Нолан не понимал их ужаса.
— Это место преступления. Прояви хоть немного уважения.
— Да, это преступление — покрывать хорошие ребрышки соусом для стейка из магазина. Или я здесь единственный, у кого есть обоняние?
Питер шмыгнул носом.
— У меня простуда, и я ничего не чувствую.
А Кларисса, будучи птицей, обладала слабым обонянием от природы. Но Нолан не мог удержаться, чтобы не подразнить их немного.
— Да ладно, только не говорите мне, что вы все на самом деле подумали, что эти куски говядины принадлежат Агнес?
Судя по бегающим глазам и переступанию с ноги на ногу, так оно и было. Нолан, однако, почувствовав, что с его плеч свалился огромный груз, улыбнулся. Кларисса огляделась и даже опустилась на колени, чтобы перевернуть кусок мяса с все еще прикрепленной костью. Она фыркнула.
— Черт возьми. Кот, возможно, подал все неправильно, но он прав. Это не человеческие останки.
— Но кровь… беспорядок… — Питер указал на брызги.
— Соус для барбекю и сок из ребрышек. Судя по всему, Агнес принесла домой немного мяса. — Нолан указал на испачканную коричневую бумагу под кухонным столом. — По какой-то причине она вышла, и тогда кто-то вломился внутрь. Кто-то голодный и не умеющий вести себя за столом.
Он шмыгнул носом и нахмурился. Множество запахов заполнили пространство: змеиный, амфибийный, маслянистый попкорн, его собственный и Клариссы, но под всем этим он почувствовал еще один. Странный мускус содержал знакомые нотки, но в то же время казался неправильным. Очень неправильным для его тонко настроенной обонятельной системы.
— Я не могу быть уверен, но, судя по странному запаху, это был один из наших сбежавших пациентов. По какой-то причине тот, кто вломился сюда, устроил себе пир или подрался за еду. Что бы они ни сделали, они и оставили беспорядок.
— С которым столкнулась дочь, когда заскочила навестить свою мать.
— Где дочь? — спросил Нолан.
— В спальне. Мы подумали, что лучше убрать ее с места преступления.
— Кто-то должен сообщить ей хорошие новости.
Учитывая то, как Питер и Кларисса изобразили интерес к стенам и полу, казалось очевидным, кто, по их мнению, должен сделать эту работу.
Нолан направился обратно в холл и после недолгих поисков обнаружил закрытую дверь, откуда доносились тихие рыдания. Он вошел и обнаружил молодую версию Агнес, шмыгающую носом на кровати, покрытой цветастым стеганым одеялом.
— Извините, я не узнал вашего имени от агента FUC снаружи, но я доктор Мэннерс.
— Врач? Много толку от врача, когда моя мама порублена на куски, — запричитала дочь Агнес, а точнее, заревела, как лягушка-бык.
— Да, о том беспорядке, который вы обнаружили. Ложная тревога. Ваша мать не умерла.
