Лев и Сокол полностью

Когда Нолан не стал разъяснять, она придержала язык. То, как он общается с женщинами своей семьи, ее не волновало. Однако она ничего не могла поделать — завидовала. Каково это — иметь кого-то, кто заботится обо всех нуждах? Приходить домой, зная, что ей будет что поесть? Когда кто-то приглядывает за тобой? Кто-то тебя прикрывает? Кто-то тебя любит?

Должно быть, она не выспалась. Иначе почему тарелка с готовыми бутербродами сумела привести ее в такое унылое состояние?

— Пора укладываться в гнездышко.

— Надеюсь, ты не имеешь это в виду буквально. Я не думаю, что у нас есть трава или веточки для гнезда. Одеяла подойдут?

— Ха, ха, Сильвестр. Не бросай свою работу, потому что твоя карьера комика окажется очень короткой.

— Я и не пытался шутить. Просто пытаюсь выяснить, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Одеяло и подушка для дивана подойдут как нельзя лучше.

— Спи на кровати.

— Нет, спасибо.

— Я настаиваю. Я буду спать на диване.

Спать на простынях, пропитанных его запахом, возможно, все еще хранящих аромат или ужасные пятна последней любовной встречи. Ни в коем случае, хотя, учитывая чистоту этого места, они наверняка были девственно чистыми. Тем не менее Клариссе не нужно было больше пищи для ее удивительно гиперактивного воображения.

— Кровать останется за тобой. Я не хочу, чтобы ты остался без сна.

— Знаешь, мы могли бы лечь на нее оба. Она достаточно большая для двоих. Вообще-то, мы могли бы с комфортом лечь спать вдвоем.

— Ты это точно знаешь, не так ли?

— К сожалению, да.

Почему-то мысль о том, что он пережил то, что, по его собственному признанию, было оргией, задевала за живое. Откинув волосы, Кларисса встала и пошла прочь.

— Где ванная?

— За дверью с матовым стеклом. Хочешь во что-нибудь переодеться? У меня нет женской одежды, но я могу предложить футболку или что-нибудь еще.

— Нет. Все нормально.

Учитывая роскошь гостиной и кухни, отделанная мрамором ванная комната с двойной раковиной, огромным стеклянным душем и плюшевыми полотенцами ничуть ее не удивила. Вымыв руки, Кларисса улучила момент, чтобы обрызгать лицо прохладной водой, и не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на свое отражение в зеркале.

Знакомое лицо. Не очень красивое, что отмечали многие, — черты лица слишком смелые и резкие для миловидности. Тем не менее ее нельзя было назвать уродливой. У нее была чистая кожа, роскошные волосы и ровные зубы. Но какое ей было дело до того, как она выглядит? Это не имело никакого значения для работы.

Нолан считает меня сексуальной. Наверное, потому, что она постоянно отвергает его. Такой мужчина, как он, привыкший к тому, что женщины сбрасывают трусики, стоит ему только улыбнуться, вероятно, считал ее вызовом. И он мог продолжать так думать, потому что она не проявляла никакого интереса к сексу с ним. Нет. Никакого. Неважно, насколько сексуальным он оказался в облегающих брюках и рубашке, когда она вышла из ванной.

Она не сразу поняла, что он протягивает ей что-то, скорее, машет им перед ее лицом.

— Вот. Я знаю, ты сказала, что не хочешь, но на случай, если передумаешь, это послужит тебе ночнушкой.

— Спасибо. — Она схватила предложенную футболку.

— Я положил несколько одеял и подушек на диван. Но, опять же, если тебе покажется это слишком неудобным, кровать достаточно большая для двоих.

— Нет, наверное, будет лучше, если я буду спать здесь, на случай нападения.

— Да. Думаю, мне стоит пожелать спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Почему они стоят и смотрят друг на друга? Тела качнулись ближе, словно притянутые друг к другу какой-то невидимой силой. Ее дыхание стало быстрым. Его глаза расширились. Кончик ее языка высунулся, чтобы увлажнить губы. Он издал какой-то похожий на ворчание звук. Она отпрянула назад.

Что я делаю?

Не говоря ни слова, Кларисса практически облетела его и плюхнулась на диван.

— Увидимся утром, — хрипловато сказал Нолан.

Зарывшись под одеяло, горя душой и телом, она сумела пробормотать: «Ага».

Кларисса ворочалась до рассвета, а затем провалилась в беспокойный сон, где ей приснилось, что она — огромная желтая птица, за которой гонится огромный кот. Только вот когда он поймал ее и начал есть, она кричала не от боли, а от удовольствия.

Глава 7

Заснуть предполагалось в считанные секунды, учитывая вечерние события и перекус. Однако Нолан, подложив под голову руку, все никак не мог заставить свой разум отключиться и не обращать внимания на женщину, развалившуюся на диване в соседней комнате.

Кларисса.

Птица.

Сексуальная цыпочка.

Сексуальная, агрессивная соколица, которая ненавидела его, потому что он был львом. По ее мнению, Нолан — избалованная, бесполезная кошка. То, что она так нелестно о нем думала, должно было заставить его невзлюбить ее в ответ или, по крайней мере, позволить игнорировать.

Но нет.