Изо дня в день отряды саперов валили и жгли лес, пока вокруг Меркары не образовалась большая пустошь. Вскоре из сырых нездоровых лесов начали выходить и сдаваться измученные войной жители. Увидав, что дело проиграно, кургские раджи рассыпались по окрестным лесам, спрятались с семьями и слугами в родовых неприступных гнездах, надеясь переждать гнев правителя Майсура.
Лалли, сипахдары Хусайн Али Хан, Мир Махмуд и другие полководцы просили Типу:
— Хазрат! Прикажи, и мы изловим раджей! Проучим их так, что неповадно будет...
В одну из ночей в Меркару явилось несколько джасусов. В помещении главного мунши они рассказали, что главные виновники восстания Манмейт Наяр и Ранга Наяр укрываются среди дремучих лесов. Сердца их полны ненависти, и они клянутся отомстить Типу за свое поражение. У них есть еще несколько сотен испытанных в сражениях отважных воинов.
В прохладный ноябрьский день из Меркары выступил Лалли. Ему велено было пробиться в глубину Западных Гат, где затаились Манмейт Наяр и Ранга Наяр.
Идти глухими незнакомыми лесами было необычайно трудно. Чуть не до полудня горы и леса были укутаны сырыми туманами. С травы подолгу не сходила роса. Прохладные ветры заставляли босоногих сипаев ежиться, кашлять и чихать.
Днем было легче. Туман редел. Клубясь в глубоких низинах над рисовыми полями, он быстро рассеивался под солнечными лучами. Становилось теплее...
Отряд все шел и шел вперед. Во время марша по редким просекам Лалли часто подымался на ствол какого-нибудь поваленного ураганом лесного великана и глядел на то, как проходят джуки[144]. При виде коренастой фигуры франка сипаи выравнивали ряды, шли бодрее. Среди смуглых темнолицых сипаев авангардного джука французский полководец с неудовольствием увидел двух молодых англичан. Он был твердо убежден в том, что доверять англичанам нельзя. Многие из них поступают на службу в майсурскую армию только для того, чтобы избавиться от томительного сидения в тюрьме. При первом удобном случае они дезертируют и становятся проводниками и шпионами. Морока с ними!
Но Джеймс Батлер и Томми О’Брайен не замечали хмурых взглядов француза. Вдали уже виднелись хребты Гат.
— А там за горами — море! — говорил Томми, мечтательно глядя на синие вершины. — Вот бы перевалить через них...
— Охота домой?
— Еще бы! Соскучился я по своим.
— Ничего, вернемся домой...
— Как бы не так! Ведь мы — дети Султана, и значит — служить нам вечно. А могли бы давно быть в Мадрасе или Бомбее, как другие солдаты...
— Ну вот! В тюрьме ты говорил другое.
Ирландец тяжело вздохнул:
— Верно, говорил. Но мне все равно охота домой. Что в этом плохого?
Джеймс молчал. Томми прав. Они здесь случайные люди. Зачем им эти бесконечные войны? Грязное дело, недостойное честных людей.
— Давай убежим! — продолжал Томми. — Когда представится другой такой случай? Перейдем через горы, а там...
— Надо подождать, — медленно сказал Джеймс.
Томми обрадовался:
— Значит, ты не против? А я уж думал, что нам не вырваться...
Чем ближе к цели, тем труднее становилось идти. Дорогу загораживали бесконечные заросли бамбука. Деревья были опутаны лианами, плющом и ядовито-зелеными лозами перца. Куда ни сунься— всюду болота. И в довершение всего над этим мрачным зеленым царством, полным сырости, колючек и скорпионов, то и дело начинал моросить дождь.
В непролазной чаще перекликались звериными и птичьими голосами кодагу. Вдалеке то и дело мелькали смутные фигуры в черных балахонах. Однажды на лесной прогалине перед колонной вдруг дерзко появилась дюжина кодагу. Майсурцы кинулись было в штыки. Но едва первые из них достигли края леса, как на землю стали валиться деревянные колоды. Из колод с грозным гудением взвилась туча пчел и атаковала колонну. Искусанные разъяренными пчелами, с распухшими лицами, майсурцы в панике отступили. Многим пришлось искать спасения в ближних болотах. А по окрестным лесным чащобам долго перекатывался сатанинский хохот...
У самого подножия Западных Гат лес стал особенно дик. По ночам ревели тигры. Ухали нечистые птицы. Все тропинки были тщательно замаскированы, а в проходах устроены завалы. Нередко какой-нибудь сипай проваливался в глубокую яму и умирал страшной смертью, напоровшись на острый кол. Случайно задетая ветка спускала тетиву искусно спрятанного лука, и стрела насквозь пронзала неосторожного...
Наконец, преодолев все трудности, отряд оказался вблизи заросшей лесом горы. На ее вершине, как говорили джасусы, затаились мятежные вожди Курга. Лалли выслал дополнительные отряды боевого охранения, приказал подтянуться отставшим.
Джуки начали обтекать гору справа и слева.
Джеймс и Томми осторожно шли по лесистому склону. Их джук двигался внизу по открытой лощине. В случае опасности нужно было предупредить Сагуну, который шел со своими людьми в голове колонны.
В лесу стояла неестественная, пугающая тишина. Что-то подсказывало друзьям, что из чащи леса за ними неотступно следят чужие зоркие глаза. Мушкеты у обоих были наготове. Нервы напряжены до предела...
