Все было ясно. Можно было легко представить себе, как в роскошном дворце низама его хозяин и Нана Фаднавис[143] обдумывали планы унижения Майсура. Пешкаш — старинная дань Водеяров низаму как наместнику Великих Моголов. А где они сейчас, Великие Моголы, и что осталось от их величия? Дань подковы наложил на Майсур в стародавние времена Шиваджи. Старинная, унизительная дань!
Он вышел победителем из трудного поединка с Компанией, а соседи спешат напомнить, что Майсур их данник. Однако прошли те времена! Он не побоится теперь скрестить меч с кем угодно на Декане!
Напряжение нарастало. Майсурские полководцы, которые не раз сталкивались с маратхами и хайдарабадцами на полях сражений, вызывающе смотрели на толстяка маратха и его высокого соседа в белоснежном ачкане. А те, чувствуя приближение решительного момента, ждали, что скажет Типу. Тот не заставил себя ждать.
— С чем явились вы в Шрирангапаттинам — с посланиями дружбы или с угрозами? И с кем разговаривают ваши владыки — со слабым вассалом или могучим государем? Разве не знают в Пуне и Хайдарабаде, что мой доблестный отец и я делали все эти четыре года? Не я заключал с ангрезами сепаратный мир, как пешва. Это Низам отделывался пустыми восторгами и уверениями в преданности общему делу, довести которое до конца обязывал нас договор о войне с Компанией, — в напряженной тишине слова Типу звучали необычайно веско. — Но все равно! Нашему оружию сопутствовала победа! Освобождена богатая страна, а армия генерала Мэттьюза стерта с лица земли. И весь мир знает об этом! Денег на уплату пешкаша и дани подковы у нас нет. Но если низаму и пешве не терпится получить старые долги, то от нашего покойного отца мы унаследовали немало пушек и мушкетов и готовы платить ими по всем счетам!.
Вакили стояли с пепельными лицами. Хайдар Али не осмеливался разговаривать так с послами могущественных государей Декана! Видно, и в самом деле много возомнил о себе сын презренного наика! Велел разрисовать стены Летнего дворца батальными сценами, унизительными для Махараштры и Хайдарабада. Что ж! Они передадут его дерзкие слова в свои столицы.
Испросив разрешения удалиться, послы сдержанно поклонились и хотели было уйти, как Типу заговорил снова:
— И вот что еще передайте своим владыкам: по их вине упущен благословенный случай. Другой такой, может быть, никогда не представится в будущем. Разве не видят они, что все сильней и сильней становится Компания? Вместе мы могли бы навсегда изгнать ангрезов. Стремясь погубить Майсур, низам и Нана копают могилы для самих себя. Ступайте!
Вакили ушли, и разом заговорили молчавшие до сих пор приближенные:
— Хазрат! Ты объявил им войну!
— В добрый час! Хватит им совать носы в чужую казну!
— Кошке всегда снятся жилы, а низаму — чужие земли!
Однако все смолкли, когда, испрашивая разрешение говорить, поднял руку Пурнайя.
— Хазрат! Гнев твой справедлив. И все мы готовы проучить Нану и низама за нанесенное тебе оскорбление. Но к новой войне следовало бы лучше подготовиться. Вместо палаяккаров Междуречья, которых усмиряют сейчас твои полководцы, на Майсур налетит целая туча сильных маратхских сардаров. У них теперь есть для этого отличный предлог...
Типу уже успокоился. Брахман был прав.
— Мне противна сама мысль о новой войне. Но как ее избежать? Нана подстрекает палаяккаров Междуречья. Уступишь Нане еще раз — придется уступать без конца. Низама в счет не беру, он труслив, как шакал...
Нет, не видать Майсуру желанной передышки! Типу и его вазиры чувствовали, что близятся новые испытания.
— Стрела пущена, хазрат! — заключил Пурнайя.
— Да. Жалеть не о чем.
Справедлив был гнев правителя Майсура. Однако готовый сразиться с наглыми соседями, он искал союзников и не находил их. Могучие властелины Турции и Ирана далеко, а маратхи и хайдарабадцы — рядом. Франки из союзников успели превратиться в тайных врагов. Лишившись права беспошлинно торговать кардамоном и перцем на Малабаре, они вместе с ангрезами поднимают сейчас кодагу и наиров. Хорошо еще, что Нана игнорирует франков, считая их тайными союзниками Майсура. А Компания? Будет ли она соблюдать нейтралитет в случае новой войны?
Разум и простое чувство осторожности в конце концов возобладали. Вскоре в Пуну отправился майсур ский вакиль. Он вез дань подковы и подарки — заморские диковинки, которых немало досталось майсурцам в последнюю войну с ангрезами. Посланы были диковинки не без тайного умысла. Пускай поостынут горячие головы в Пуне. Гляди, Нана, и знай силу Майсура!
Но не с низамом и маратхами пришлось вскоре скрестить меч Типу...
Осенью 1785 года начали поступать тревожные вести с западной границы. Фаудждар Курга слал с джасусами донесения, что кодагу завалили тропу долга и преданности шипами и колючками непослушания. Меркара — столица страны — осаждена. В крепости не хватает воды и продовольствия, и в ожидании нового приступа сипаи даже днем не покидают ее стен...
