— Жаль, нет больше корпии, а то бы я сделал новую повязку, — продолжал Томми.
Четверо бомбейских кули подтащили под дерево майора Вильямса. С помощью услужливого Томми майор кое-как слез с импровизированых носилок и, вытянув раненую ногу, со вздохом опустился на камень. Мимо проходил Сагуна.
— Нельзя так, командир, — сказал ему майор. — Кто же гоняет больных и раненых по такой жаре! Половина умрет до Шрирангапаттинама...
Сагуна сверкнул глазами.
— Заслужили, сахиб! Не надо было разбойничать в Беднуре...
Майор пожал плечами.
— Не все одинаково виноваты, командир. Взять хотя бы вот этих мальчишек, — кивнул он в сторону Джеймса и Томми. — Зеленые они, чтобы явиться сюда по своей воле. Что им приказывали, то они и делали...
Сагуна внимательно посмотрел сначала на майора, потом на молодых солдат и ушел, не сказав ни слова. Томми наладил костер, достал котелок, соль и узелок с мукой. Из сумки у него выпала небольшая затасканная книжка.
— Позвольте взглянуть, молодой человек, — попросил майор.
Томми послушно протянул книгу. При виде ее майор вдруг оживился, словно повстречал доброго знакомого. Полистав, он со вздохом протянул книжку обратно.
— Ваша?
— Его, — кивнул Томми в сторону раненого товарища. — Читает да еще рисует в тетрадке.
— Заинтересовала вас книга? — спросил майор Джеймса.
— Очень, сэр.
— Где вы ее достали? Она не поступала в продажу.
Джеймс не решился сказать, при каких обстоятельствах досталась ему книга.
— Я работал в типографии, сэр.
После полудня жара несколько спала. Караван снова двинулся на восток. Чаще стали попадаться деревни, окруженные глиняными стенами. Деревенские ворота были вырублены из несокрушимого черного дерева. Иногда ворот не было вовсе, и в деревню можно было попасть лишь через стену с помощью бамбуковых лестниц. Под стенами зияли рвы. Грозился длинными иглами низкий широколистный кустарник.
Майор Вильямс, забывая о ране, наблюдал с живым интересом. Этот уголок земли был необыкновенно своеобразен. Какая-то страшная сила выдавила из недр каменные глыбы, размозженные временем и стихиями. Тут и там островами зеленели пальмовые рощи.
— Мы с вами находимся в одной из древнейших стран мира, лейтенант! — говорил майор Топсфилду, который, несмотря на рану, упрямо шагал рядом с носилками. — На этих каменных просторах издавна живут талантливые народы, которые построили изумительные храмы. Здесь оставили бесчисленные статуи своих богов джайны — последователи одной из древних восточных религий. Эти камни видели боевых слонов махараджей Виджаянагара и воинов Голконды, Биджапура и Ахмеднагара. Кругом нас — сокровища культуры неслыханной ценности...
Лейтенант равнодушно смотрел вокруг и не видел ничего достойного внимания. Профессиональный военный, он был далек от того, что волновало майора. Однако он счел нужным заметить:
— Здешние деревни — настоящие крепости, господин майор...
— Да, это так, — согласился майор. — Сюда часто заглядывают пиндари[125] — маратхские разбойники. Поэтому крестьяне сооружают вокруг деревень стены...
К вечеру обоз подошел к большой деревне. Тревожно загудели барабаны. На стене появились бронзовые фигуры крестьян с копьями и дубинками. Однако, завидев майсурское знамя, услыхав возгласы сипаев, барабанный бой и пение рожков и дудок, жители тотчас же распахнули ворота. Навстречу высыпала детвора.
— Ангрезы! Пленные ангрезы! — кричали ребятишки, с живым интересом разглядывая изможденных, заросших щетиной англичан. Жители деревни молча наблюдали, как ангрезы укладываются на отдых под стенами. Какая-то старуха грозила пленным темным высохшим кулаком:
— Покарай вас небо за наших мужей и сыновей! Чтоб вы передохли! Чтоб всех вас разразил гром! Вы страшней тигров-людоедов! Хуже диких свиней, что травят поля! Жадней грифов и шакалов!
Крестьяне с сочувствием слушали проклятия старухи:
— Права старая. Шутка ли — потерять обоих сыновей...
— Наших-то, деревенских, человек десять погибло в эту войну.
Сагуна, хмурясь, подошел к крестьянам:
— Кто у вас тут машата?
Из толпы выступила нестарая еще, чернолицая женщина — местная знахарка и повитуха. От бабок и прабабок машаты знают, как вправлять суставы при вывихах, как лечить синяки и кровоподтеки. Им ведомы секреты многих целебных трав. Они умеют даже выхаживать зараженных черной болезнью. Темнеющие спелые оспины они смазывают секретной мазью, отчего лица больных остаются чистыми...
— Я машата. А что?
— Помогла бы вот этому парню, — указал Сагуна на Джеймса. — Загниет у него рана, пропадет в дороге.
— И не подумаю! — рассердилась машата. — Помогать злодеям...
Сагуна развел руками:
— Ну, тогда извини! Неволить тебя не могу.
Простым людям несвойственно злорадствовать над чужой бедой — даже бедой врагов. Поглядев на то, как ангрезы жадно пьют воду, как они пытаются сварить себе подобие каши из черной муки «раги», которую с трудом переваривают человеческие желудки, крестьяне начали расходиться по домам.
