Период написания трактатов религиозно-нравственного содержания совпал с мировой известностью Толстого. Для него было важно донести основные идеи науки жизни в простой сжатой форме, сделать понятными не только для самых простых и малообразованных людей, но и современной ему интеллигенции.
Сама логика научных размышлений писателя требовала от него научно-доказательного языка, а не только метафор, сравнений, высказываний выдающихся деятелей прошлого, хотя и убедительных, но не достаточных для придания научного статуса размышлениям всей жизни. Видимо, Толстой понимал, что настало время поставить в научный дискурс созданное им учение о жизни человека. Педагогика, которой писатель занимался всю жизнь, превратилась в рупор пропаганды идей о духовной и осмысленной жизни человека.
Итогом педагогического творчества Толстого является статья «О воспитании», написанная в форме письма к В. Ф. Булгакову; в этой статье он предлагает своеобразную реформу образования на основе педагогики, соответствующей его духовной парадигме. Эти предложения Толстого и завершали начатый в статье «О народном образовании» (1862) спор с традиционной догматической педагогикой и реализовали желание высказать то, что до него никто не говорил о педагогике (в нашем понимании — о гуманистической, экзистенциальной педагогике).
Проблема воспитания, которое должно спасти мир, стала центральной в педагогике Толстого.
О вредных последствиях эмпиризма в воспитании, приводивших к игнорированию смысловых, духовных пластов бытия личности, Толстой предупреждал своих современников на страницах журнала «Ясная Поляна» в 60-х годах XIX столетия. Уже в те годы Толстой отметил, что эмпиризм и авторитаризм в воспитании чреваты личностными деформациями, несамостоятельностью мышления. В этом проявляется «извращение в духовном мире человека», когда он сам не знает, как отличить добро от зла, ложь от истины. Вспоминая, видимо, свой путь духовного повзросления, Толстой писал о том, что, когда эти положения «неизгладимо запечатлеваются в восприимчивом уме ребенка», ребенок остается один на один с собой и не может разобраться в возникающих противоречиях.
Если же уже повзрослевший человек освободился от гипноза, в котором его воспитали, то «извращение его души» не прошло бесследно. Он станет скорее всего «беспринципным, т. е. бессовестным человеком, руководящимся в жизни только своими похотями и не только не осуждающим себя за это, но считающим себя поэтому на высшей доступной человеку точке духовного развития»[155]. Это Толстой относил к людям с сильной волей. Большинство же людей становится покорным орудием власти.
Надо признать, что понимание высказываний Толстого по проблемам нравственного воспитания возможно только в связи с содержанием его религиозно-нравственного учения или «науки жизни». Игнорирование в советское и постсоветское время религиозно-нравственного учения в соответствии с требованиями марксистско-ленинской идеологии, которая считала его вредным и антинаучным (а именно с таких позиций написаны учебники истории педагогики), привело к живучести таких устаревших стереотипов, как утверждения о принижении Толстым роли воспитания, о сведении принципа свободы к попустительству и анархии, непонимание толстовской постановки вопроса о целях воспитания.
С конца 80-х годов XIX-го столетия проблемы нравственного воспитания и этического познания потребовали от Толстого огромного интеллектуального напряжения, он шел путем, который уже полностью противоречил традиционным педагогическим подходам.
