Прежде чем обесчещенный мошенник успел ответить, Мэтью уже убежал от него и взлетел по лестнице.
Глава тридцать третья
Поднявшись по узкой лестнице на третий этаж, на чердак, Мэтью подошел к двери МакКеггерса и уже собрался постучать, но вспомнил о своей спасительной миссии, открыл дверь и решительно переступил порог, не извиняясь.
Он стоял посреди костяного собора коронера. Яркий зимний свет, проникавший через окна чердака, падал на то, что МакКеггерс называл своими «ангелами», — четыре человеческих скелета, свисавших с потолочных балок. Стены этого жуткого особняка украшали двадцать или более черепов и соединенные проволокой скелеты. С помощью проволоки МакКеггерс создавал причудливых существ из костей. На чердаке повсюду были бутылки и мензурки с жидкостями странного цвета. Также здесь стояла стойка со смертоносными мечами, топорами, тесаками, молотками и шипованными дубинками — все это делало обитель коронера не самым приятным местом, откуда Мэтью хотел уйти как можно скорее.
Из глубины комнаты донесся слабый голос.
— Берри? Берри!
Ох уж этот любитель костей! Мэтью захотелось остановиться, взять дубинку и направиться прямо к коронеру. Он прошел через это отвратительное убранство и нашел МакКеггерса в его собственном уголке мира, где он поставил стол, два стула, маленький коричневый коврик цвета могильной земли и кровать. Сейчас хозяин этого костяного ада лежал на кровати, укрывшись одеялом по самую шею. Мэтью всегда удивляло, что МакКеггерсу становилось плохо от вида крови, однако жить он предпочитал в этом тщательно продуманном хранилище мертвых.
— Так-так-так, — протянул Мэтью. — И что у нас ту?
Эштон МакКеггерс был на три года старше Мэтью. У него были светло-каштановые волосы, спадающие на высокий лоб. Этого человека можно было бы назвать красивым, если б не его мертвенная бледность. Это было удачное определение, потому что сейчас он был почти пепельно-серым. На лице по обыкновению отображались следы двух- или трехдневной небритости.
— Что? — МакКеггерс попытался сосредоточиться и потянулся за очками на маленьком столике рядом с кроватью. Рядом с ними покоилось нечто, похожее на череп ондатры. — Мэтью? О, Господи, это ты!
— Единственный и неповторимый.
Мэтью отметил, что в дополнение к болезненному цвету лица МакКеггерса он и говорил приглушенным болезненным голосом. Вероятно, он простудился или подхватил какую-нибудь заразу от тысячелетнего трупа, который прятал под кроватью.
МакКеггерс попытался подняться, но безуспешно.
— Жаль, что я не могу повести себя, как хороший хозяин. Я рад тебя видеть, но я не в лучшей форме. — Сказав это, он потянулся к лежавшему рядом с кроватью свертку с тряпками и высморкался, громко чихнув.
— Что с тобой?
— У меня насморк, першит в горле и, кажется, жар. А еще я сильно растянул правую лодыжку. Прости, что не встал, чтобы поприветствовать тебя.
— Прощаю. Я так понял, Берри была здесь?
— О, да, она заходила. Прекрасная подруга, навестившая меня в столь ранний час. Она пошла к Салли Алмонд, чтобы принести мне куриного бульона и кувшин моего любимого эля, в котором я отчаянно нуждаюсь.
— Прекрасная подруга, — повторил Мэтью сквозь зубы, подойдя к койке. — Ты правда чувствуешь себя так ужасно?
— Ужасно с большой буквы «У». И моя лодыжка… как же она болит!
— Как это случилось?
МакКеггерс глубоко вздохнул и снова громко высморкался.
— Ты прекрасно знаешь, что Берри любит танцевать.
Мэтью предвидел, что ответ будет таким.
— О, и ты подвернул лодыжку, танцуя с ней?
— Нет, я растянул лодыжку, когда
— Я уверен, ты наслаждался ее обществом множество вечеров, пока меня не было.
— Ну… да, но… — Он поправил очки, когда те съехали на нос. — Боже! Ты что, ревнуешь? Ко мне?
— Не думаю, что это секрет, учитывая, что ты давно глаз положил на Берри.
— Положил глаз? Что ж… возможно, какое-то время назад так и было. Но… позволь сказать! Каждый раз, когда я пытался показать свои виды на нее, со мной происходил какой-нибудь несчастный случай. Я чуть не обнищал, покупая новую обувь, потому что столько раз ломал каблуки, что не счесть! Я столько раз падал прямо на улице! Знаешь, я научился оставлять свои виды дома. Прости. — Он высморкался и вытер нос платком. На фоне бледного лица он был кричаще-красным. — Знаешь, если б я действительно положил на нее глаз и не отказался от своих видов на нее, я, вероятно, был бы уже мертв.
После этого заявления Мэтью опустил взгляд в пол.
— Знаешь, — прохрипел МакКеггерс, — я начал подумывать, что… Берри, возможно, приносит мне неудачу. Ты веришь, что такое возможно? В любом случае, она любит тебя и говорила мне об этом… — он трижды чихнул, прежде чем закончить, — много раз.
— Я тоже ее люблю, — сказал Мэтью. — Когда я найду ее, я попрошу ее выйти за меня замуж.
— Здесь? — удивился МакКеггерс.
— Да… — Мэтью осекся.
