В такие дни, как этот, — а их было много за время зимнего плавания на корабле, — Мэтью вспоминал Альгеро. Он представлял, как идет под теплыми солнечными лучами, вдыхая океанский бриз. Однако в своих мечтах он всегда гулял под руку с Берри. Это было так давно. Путешествие казалось таким долгим. Когда же вперед смотрящий уже подаст сигнал?
В таверне «Кабанья голова» в последний вечер перед отъездом Хадсона и Камиллы была отличная еда и много выпивки. Друзья были немного навеселе, потому что после всего, что они пережили, им хотелось забыться. Мэтью и Хадсон предавались воспоминаниям о ряде событий в агентстве «Герральд». А потом Великий и зеленоглазая красавица говорили о своем совместном будущем.
Куда бы они ни направлялись в этом мире, Мэтью казалось, что это было правильное место. Наблюдая за их общением, он не сомневался, что Хадсон Грейтхауз сделал правильный выбор на своем жизненном пути. Они нежно подшучивали друг над другом, прикасались друг к другу с заботой и уважением. Мэтью не знал, что два столь независимых человека способны так поладить, однако, выйдя из таверны, он решил, что мистера Грейтхауза и сеньориту Эспазиель ждут великие дела.
На следующее утро он попрощался с ними в гавани. С палубы они помахали ему, а Великий отдал ему честь. Мэтью сделал то же самое, как если бы они оба были рыцарями, признававшими заслуги друг друга. А затем Мэтью долго смотрел, как корабль «Добрые вести» уплывает прочь.
Тепло того утра теперь казалось лишь холодным воспоминанием. Мэтью засунул руки в перчатках в карманы, в одном из которых нащупал маленькое распятие, которое привез из Италии. Ему показалось хорошей идеей оставить при себе средство, способное разрушить врата ада.
И вот перед ним открылись врата рая. Из вороньего гнезда донесся крик:
— Земля!
Он напряг зрение, но ничего не увидел сквозь туманную дымку. Сердце забилось быстрее. Может, ему нужно побриться? Он уже брился сегодня утром, когда проснулся. Пожалуй, повторять эту процедуру будет излишне. Вокруг него столпились другие пассажиры. Они тоже стояли, мечтая о земле под ногами, потому что за время этого путешествия уже измучились от постоянной качки.
Будь воля Мэтью, он вернулся бы в Нью-Йорк, когда распускаются цветы и поют малиновки, чтобы почувствовать весну всем существом. Свадьба зимой? Это не то, на что он надеялся. С другой стороны, зимой тоже можно было любоваться красотой, когда рядом такая замечательная невеста.
Туман на миг рассеялся, вызвав вздох облегчения у пассажиров, потому что они увидели очертания высоких мачт и сооружений за ними. Затем туман снова сомкнулся. Похоже, что до гавани было около двух миль — всего дюйм в сравнении с тем расстоянием, которое уже преодолел корабль. Однако этот «дюйм» никогда не казался таким длинным.
«Золотая комета» плыла сквозь туман, мокрый снег и волны.
Может, все-таки стоит снова побриться? Разве он уже не принял решение по этому поводу?
Мэтью посмотрел вверх, насколько позволяла темнота, и увидел чаек, кружащих вокруг мачты. И тут он заметил проблеск солнца… затем еще один… и еще. А затем под радостные возгласы пассажиров низкое серое небо словно разорвалось на части, и солнце осветило панораму Нью-Йорка.
Даже при первом взгляде Мэтью понял, что это не тот город, который он покинул. На севере, вдоль Куин-Стрит, неподалеку от дома Григсби и его собственного крошечного домика, стояли шесть новых домов, а еще четыре были на стадии каркаса. Рабочие находились на строительных лесах и забивали гвозди. На севере, вдоль Бродвея, возвышались три новых здания, а еще три строились, но, судя по всему, они предназначались для коммерческих целей, и одно из новых зданий — поразительно! — было
Мэтью улыбнулся.
Снова дом. Пусть город и изменился. Как же сильно время все меняет! Он восхищался этим. Оказалось, что, пока его не было, Нью-Йорк вытянулся на север, а южная и центральная часть расширились — он не мог до конца объяснить, как.
Он рассудил, что лет через пять придется подыскивать место в деревне, чтобы наслаждаться тишиной и покоем вдали от городской суеты. Как в Бруклине.
