— Вы, вероятно, и сами задавали себе этот вопрос. Вы понятия не имеете, как этот человек выглядит, какое вымышленное имя использует. Вы только знаете, что он находится где-то на севере этой страны. Как мы узнаем его, даже если он пройдет прямо у нас перед носом?
В ответ на это и ее пристальный взгляд Мэтью чуть не запнулся.
— Полагаю, нам придется как-то вынудить его себя раскрыть. Возможно… пробудить в нем любопытство.
— Если оно у него есть, — сказала Камилла. — Если он поведется на провокацию и покажет себя. И если его в принципе можно будет убедить. — Она бросила на Мэтью испепеляющий взгляд. — Слишком много «если».
Мэтью достаточно оправился от потрясения, чтобы дерзко заявить:
— Вы же помните, что мне здесь не больше всех надо. Можете развернуть группу прямо сейчас и сесть на корабль обратно в Альгеро. Мне все равно. Но я верю, что Сантьяго и де Кастро выполнят свою часть соглашения, поэтому я сделаю все, чтобы выполнить свою.
Камилла тихо фыркнула в ответ на это сильное заявление. Мэтью заметил на ее лице мимолетную улыбку, которая выражала уважение, если не к его методам, то хотя бы к его напору.
Две повозки катились по Местре, поднимая за собой клубы пыли. Мэтью, Хадсону и Профессору Фэллу ничего не оставалось, кроме как терпеть качку. Профессор устроился поудобнее на спальном мешке среди припасов, необходимых для путешествия. Впрочем, едва ли ему было по-настоящему комфортно. Мэтью и Хадсон оставались сидеть на узкой скамье с правой стороны, зажатые корзиной инжира и мешком сушеных сардин. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к нестройным скрипам и стонам повозки.
Наконец, Хадсон нарушил молчание:
— Что ты о ней думаешь?
Не было необходимости уточнять, кого именно Хадсон имеет в виду.
— Она немного пугает меня, — задумчиво произнес Мэтью, — но она, безусловно, женщина с сильным характером.
— Не знаю, — пожал плечами Хадсон. — Как думаешь, у нее есть своя цель в поисках этой штуки?
— Не исключено, — сказал Профессор Фэлл, которого все это время принимали за спящего, потому что его глаза были закрыты. — Я никому из них не доверяю. В конце концов, они испанцы.
— Женщина, — Хадсон явно хотел продолжать говорить о ней, — она… — он помедлил, подбирая слова. Но прежде, чем он нашел подходящие, парусина внезапно распахнулась, и внутрь заглянула Камилла.
— «Она» — что? Думаешь, я не слышу вас отсюда?
— У нее большие уши, — буркнул Хадсон.
— И острый язычок, — парировала она.
— Благодаря большому мозгу.
— Как мило, — улыбнулась Камилла.
Мэтью почти одновременно с ней произнес то же самое. С этими словами Камилла хмыкнула и опустила парусину обратно.
— С этого момента мы будем следить за своим языком, Ваше Высочество! — буркнул Хадсон, обращаясь к закрытому парусинному куполу и подмигнул Мэтью с легкой ухмылкой на лице.
Мэтью улыбнулся, но не купился на провокацию: он видел, как Хадсон смотрит на Камиллу Эспазиель. С одной стороны, он постоянно оценивал ее, но с другой… он восхищался ею. Мэтью также обратил внимание, что за несколько дней плавания Хадсон ни разу не забыл побриться и привести себя в порядок, хотя тяжкий груз продолжал лежать на его плечах. Сейчас он ухмылялся и пытался показать, что Камилла для него ничего не значит, но ведь на самом деле он… что? Считал ее привлекательной?
Хадсон набрал в весе и стал гораздо энергичнее, чем в тюрьме. Однако ему предстояло пройти еще очень долгий путь, чтобы стать прежним (если это вообще возможно). Страдание все еще читалось в его глазах. Прошлой ночью в комнате гостиницы Хадсон дважды кричал во сне. В предрассветных сумерках Мэтью проснулся и увидел Хадсона сидящим в кресле у окна. Он просто смотрел на мир пустым взглядом, словно больше не чувствовал себя его частью. Да, он стал лучше есть, а во время поисков Блэка его шаг был быстрым и неутомимым… но он все еще оставался чудовищно далек от себя прежнего. При этом он пытался притворяться старым-добрым Хадсоном Грейтхаузом, подмигивая и ухмыляясь.
Всегда ли так будет? Мэтью подумал, что его друг на пути к тому, чтобы стать другим человеком. Но он понятия не имел, каким именно будет этот человек. Все, что Мэтью мог сделать, это попытаться поудобнее устроиться в повозке. Итальянцы, может, и были великими художниками и архитекторами, но в том, что касалось комфортных поездок, англичане преуспели гораздо лучше.
Карта, которую принесла помощница Менегетти, теперь хранилась у Андрадо. По ней они рассчитали, что доберутся до первого изображенного на ней виноградника в деревне Санто-Валлоне к десяти часам вечера. Если Валериани не будет там, то следующей остановкой будет виноградник, отмеченный Менегетти большим крестом. Это был разрушенный войной виноградник возле деревни Паппано, а за ним — все еще процветающая винодельня в Баланеро. Рано или поздно Валериани должен был найтись, а потом… корабль увезет Мэтью обратно к Берри!
