— Меня зовут Камилла Эспазиель, а это мой друг Мэтью Корбетт. Вы говорите по-английски?
— По-английски? Нет. — Глаза за стеклами очков высмотрели повозку и двух всадников. — В чем дело?
— Мы можем войти и поговорить с вами?
Мэтью заметил настороженность на лице мужчины. Он достаточно хорошо понимал язык, чтобы разобрать вопрос «В чем дело?».
— Нам нужно всего несколько минут вашего времени, — мягко сказала Камилла. — Пожалуйста.
— Думаю, нет, — ответил мужчина. — Хорошего вам дня.
Он начал закрывать дверь, но Мэтью уперся ботинком и не позволил этого сделать. В глазах мужчины вспыхнула искорка гнева.
—
Мэтью достаточно хорошо его понял.
— Спросите его, зачем он держит дома пистолет. Неужели здесь водятся опасные преступники?
Камилла предпочла не развивать эту тему.
— Мы проделали долгий путь, чтобы найти вас, — сказала она, стараясь держаться спокойно и мягко. — Вы можете быть уверены: если у нас получилось отыскать вас, то и у других получится,
Гнев выветрился с лица мужчины, оно сделалось совершенно пустым.
— Мадам, — сказал он, — я не знаю, за кого вы меня приняли, но вы ошиблись домом и обратились явно не к тому человеку. А теперь, пожалуйста… у меня на огне минестроне, так что…
— Испанское правительство хочет заполучить зеркало вашего отца, — перебила Камилла. — Я здесь для того, чтобы убедиться, что они его не получат. Я хочу, чтобы оно было уничтожено.
Мэтью почувствовал, как в воздухе зависает сомнение. Оно было его собственным. Что бы ни говорил этот человек, казалось, он собирался стоять на своей версии. Твердость его намерений укрепляла сомнения.
— Я уверена, что вы создали себе прекрасную и убедительную биографию, — продолжала Камилла. — У этого молодого человека, что стоит рядом со мной, есть основания полагать, что вы прятались на винограднике, где выращивают Амароне. Полагаю, это почти созревший виноград? И вы выбрали себе новое имя: Бразио Наскосто! «Невидимый Бразио». Серьезно? Ваши намерения были понятны, но вам не хватило воображения. И вы до сих пор так сильно презираете своего отца, что решили выдумать себе новую личность и бежать из Салерно? — Мужчина молчал, и она сорвалась на крик: — Говорите!
В глазах мужчины плескалась ярость. Губы кривились.
— Вы сумасшедшая! Если не покинете мой дом через полминуты, я достану свой пистолет!
— Идите и возьмите его, — ответила Камилла. — Убедитесь, что он заряжен не на одного, а на двух, трех или десятерых незваных гостей. Или даже на сотню. Зеркало Киро Валериани приобрело широкую известность, и многие будут его искать. И вас тоже. С вашей стороны было бы разумно позволить нам сделать это первыми.
— Пятнадцать секунд, — сказал он. А потом посмотрел мимо Камиллы и выражение ярости на его лице сменилось недоумением. Мэтью оглянулся и увидел приближающегося Арканджело. Позади него плелся Трователло.
Священник остановился рядом с Мэтью и Камиллой и мягко сказал:
— Молодой человек, если вы тот, кого ищут эти люди, вам стоит выслушать, что они хотят сказать.
Мэтью увидел, как взгляд Бразио Наскосто замер на повязке на глазу священника и задержался на выжженном изображении креста. Последовало долгое молчание, во время которого на челюсти Наскосто играли желваки.
Наконец он горестно вздохнул.
— У меня здесь хорошая мирная жизнь. Зачем вам понадобилось искать меня?
Бразио Валериани сидел за кухонным столом, лениво ковыряя еду в коричневой глиняной миске. Он выглядел так, как будто его никто не беспокоил. Казалось, ему было все равно, что его окружила свора незваных гостей, включая Хадсона, Сильву Арканджело, Трователло и Профессора Фэлла, развалившегося в удобном кресле из воловьей кожи с закрытыми глазами. Мэтью не знал, обращает ли Валериани вообще внимание на происходящее в его доме.
— Вы ведь понимаете, насколько опасен этот предмет, не так ли? — по-итальянски говорила Камилла, прислонившись к кухонному умывальнику на столешнице. — Уж вы-то должны это знать.
— Я не понимаю, что ты говоришь, — вмешался Хадсон, — но я хотел бы услышать, верит ли он в силу этой штуковины.
Валериани прервал трапезу, чтобы снова взглянуть на Трователло.
— Почему у этого человека нет рук? — спросил он Камиллу, прежде чем продолжить есть.
— Не обращайте на это внимание, — отмахнулась Камилла. — Так зеркало настоящее или нет?
— Да, зеркало настоящее.
— Вы
— Я понимаю, что лучше всего оставить его там, где оно есть.
Камилла удивленно приподняла брови.
— И где же это?
Прежде чем ответить, он проглотил еще две ложки.
— Там, где никто не сможет его найти. И… даже если случится невозможное, никто не узнает, какое это именно зеркало. Не отыщет его среди множества зеркал.
