— Вдохновляющая речь, синьорина, но в вашем меде засела муха, — сказал Профессор, прищурившись. — Что вы почувствуете, если ваш зов останется без ответа? Если это просто кусок стекла, который будет стоять там и смотреть на вас? Сойдете ли вы с ума в тот момент или попытаетесь наложить на себя руки из-за трагической истории вашего отца? — Камилла замешкалась, и Фэлл добавил: — Я бы сказал так: его история — не ваша. У вас одна фамилия, но, если говорить поэтично, у вас не одна вина на двоих. Так что… если зеркало — это просто кусок стекла, что тогда?
— Тогда я продолжу миссию, — твердо ответила она. — Кем бы ни был мой отец, я все еще его дочь. Мне надлежит вернуться в Испанию и подготовить отчет, которого от меня ждут. А после я уеду.
— А они позволят тебе уехать? — спросил Мэтью.
На это у Камиллы ответа не нашлось. Она отошла и вернулась на свое место рядом с Хадсоном.
Чуть позже полудня повозка свернула на другую дорогу, и Хадсон объявил:
— Мы прибыли.
Мэтью выглянул наружу и увидел довольно большую деревню — намного больше Санто-Валлоне, с центральной улицей и несколькими ответвлениями по обеим сторонам. Под ярким солнечным светом белые каменные домики с красными черепичными крышами и яркими навесами над дворами и садами казались еще насыщеннее. Несколько жителей, проходящих по улицам, с вежливым любопытством наблюдали за незнакомцами.
Мэтью заметил вывеску с изображением летящего белого голубя и сообразил, что это, должно быть, местная таверна. Справа, на боковой улице, стояла небольшая церковь, сложенная из коричневых и белых камней и увенчанная небольшой колокольней. В целом это была процветающая и густонаселенная деревня, и Мэтью возблагодарил звезды за то, что война не затронула, не сожгла и не разрушила это место.
Чуть дальше дорога шла под уклон и переходила в длинные ряды обширного виноградника, взбирающегося на дальние холмы. Повсюду виднелись крупные гроздья винограда, готовые к сбору урожая. Кажется, для этого в итальянском языке было специальное слово? Мэтью вспомнил.
Прохладный воздух на возвышенности наполнял пьянящим ароматом темную почву. Здесь пахло пышной зеленью, мускусом и свежестью. Мэтью подумал, что здешний воздух можно практически пить, настолько насыщенным он казался.
Внизу, где начинался виноградник, дорога вела к нескольким белым строениям. Вероятно, это были склады, офисы и тому подобное. Именно туда Хадсон и направил повозку. Арканджело и Трователло последовали за ними.
На винограднике обнаружилось несколько рабочих, но они, похоже, просто осматривали виноград. У самого большого из зданий, в котором, судя по всему, располагались кабинеты управляющего и бухгалтера, Камилла попросила Хадсона остановиться и вошла внутрь, чтобы расспросить о Бразио Наскосто. Она вернулась через несколько минут.
— У меня возникли небольшие проблемы с помощницей, но я убедила ее, что я родственница, которая хочет передать ему немного денег, оставшихся от покойного дядюшки Пьетро. Он закончил работу на сегодня и уже ушел домой, — сообщила Камилла. — Его дом находится выше по склону, у окон желтые рамы.
С этими словами Хадсон дернул вожжи, и повозка сделала небольшой круг, после чего снова выехала на главную дорогу. Они поднялись на холм вдоль сосновой изгороди, которая тянулась по всему винограднику. На вершине холма среди деревьев стояло с полдюжины домиков, а справа — тот, что с окнами в желтых рамах. Рядом с ним располагался амбар и небольшой загон для двух крепких на вид лошадей.
Хадсон остановил повозку перед домом, поставил ее на упор и начал подниматься с сиденья, однако Камилла остановила его, коснувшись его руки.
— Тебе лучше пока остаться здесь, — сказала она.
— Почему?
— Потому что ты
Пока Хадсон ждал на месте кучера, Профессор Фэлл пробрался меж складками парусины и занял место рядом с ним, а Арканджело и Трователло остались на своих местах, держась сразу за повозкой.
Когда Мэтью с Камиллой подошли к выкрашенный в желтый цвет входной двери, они почувствовали тепло солнца, пробивавшегося сквозь кроны деревьев. Отовсюду доносилась птичья симфония. Мэтью подумал, что если они и правда нашли нужного человека, то сегодня спокойная тихая жизнь Валериани бесповоротно изменится.
Камилла постучала в дверь.
Они подождали.
Дверь открылась. Из дома выглянул стройный мужчина с вьющимися черными волосами и светло-карими глазами за очками с квадратными линзами. Мэтью прикинул, что на вид ему около тридцати пяти. У него было приятное лицо с высоким лбом, узким римским носом, постриженными черными усами, слегка тронутыми сединой, и коротко подстриженной козлиной бородкой. Он перевел взгляд с Камиллы на Мэтью и обратно.
—
Камилла заговорила с ним по-итальянски.
— Вы — Бразио Наскосто? — спросила она.
— Да, это я.
