Переключив автомат на одиночный режим, я прижал его к плечу и, быстро шагая прямо на оставшихся пришельцев, начал стрелять по ним, уже даже не выбирая части тела. Страх перед неизвестным и неопределённость исчезли, я ясно видел, что эти чужеродные твари Нам далеко не друзья, но, самое важное, Мы сильнее них. Они и сами понимали, что уступают Нам, однако их сопротивление от этого становилось только агрессивнее. Я признавал, что на месте врага точно так же продолжал бы бой до последней капли крови, и, тем не менее, упорство пришельцев вызывало во мне неестественную, толкающую вперёд злость. Её, похоже, чувствовали и остальные, однако, если я, заходя к пришельцам сбоку, был в относительной безопасности, то идущие прямо во фронт бойцы Тетры сильно рисковали собой. И пауки это, разумеется, использовали. Понимая, что положение их критическое, они со всем старанием, на какое были способны, превозмогая подавляющий огонь множества стволов, шагали на людей в чёрных, уже порядочно запылённых костюмах.
Расстояние между теми и другими быстро сокращалось. Выбрав момент, когда пальба немного ослабла, первый из пришельцев всем телом подался вперёд и выбросил свою зазубренную конечность в сторону Нашего бойца. Клешня моментально рассекла его, да так грубо, что даже надежды на то, что после такого удара он сможет выжить, у меня не осталось.
В этот миг передняя, ближайшая ко мне, лапа паука разлетелась на куски примерно посередине. Несмотря на то, что её практически оторвало, пришелец устоял на ногах, и эта упёртость меня по-настоящему взбесила. Опустив автомат, я бросился вперёд, на ходу переводя оружие в автоматический режим. Видя, что я иду на паука, бойцы перестали стрелять в него, чтобы не задеть меня.
Оставшись с врагом практически один на один, я подбежал к нему в упор и, не останавливаясь, используя всю инерцию, пнул тварь ногой в бок. Неуклюже завалившись на землю, она начала интенсивно двигать лапами, торопливо пытаясь встать. Направив на неё автомат, я зажал курок и, быстро водя стволом, начал пускать пулю за пулей, превращая тело твари в решето. Мелкие холодные брызги крови моментально покрыли мои руки сплошным слоем, но это меня не волновало, как и то, что паук уже перестал двигаться. Я стрелял в него и стрелял, ощущая удар каждой пули, пока автомат, наконец, не щёлкнул пустотой. Отшвырнув его в сторону, я перебросил нож из левой руки в правую и поднял глаза в поисках нового врага. Мне было мало, я ещё не готов был остановиться.
С другой стороны к трупу своего сородича спиной приближался другой пришелец, и я быстро сориентировался, как достать его.
Став левой ногой на подобие колена задней лапы убитой мною твари, я поднялся,
поставил вторую на бок трупа и, оттолкнувшись, запрыгнул прямо на узкую спину пятящегося паука. Схватившись за его хвост с мечущей кислоту трубкой, чтобы удержаться, я присел, со всего маху врезал нож в почти чёрную твёрдую кожу, и сразу же ещё раз, и ещё…
Кровь, синяя и красная, высокими фонтанами поднималась из-под лезвия, забрызгивая меня с ног до головы. Одежда быстро намокла, отяжелев и похолодев, а сквозь маску начал пробиваться вызывающий тошноту запах сырости и нашатыря. Несмотря на то, что глаза были закрыты очками, я прищурился, и с ещё большей силой продолжил наносить удары. Спина пришельца быстро превращалась в сплошное месиво, но он не издавал не звука. Это раздражало меня, злило – он словно не чувствовал боли, только неуклюже переминался с лапы на лапу, пытаясь как-то сбросить меня. Движения его становились всё медленнее, и под тяжестью очередного удара он резко рухнул в песок. Чувствуя, что теперь он точно мёртв, я выдернул нож и встал во весь рост, высматривая сквозь залитые кровью очки следующего.
Все пришельцы уже лежали на земле, а тех из них, что ещё двигались, добивали бойцы Тетры. Всё ещё охваченный огнём, я стоял на месте, не зная, что мне теперь делать, куда деть свою ярость.
Выстрелы смолкли. Люди, осмотрев поле боя и, судя по всему, узнав меня, один за другим выстроились вокруг лежащего под моими ногами пришельца. Место столкновения погрузилось в тишину, один только ветер продолжал шипеть, создавая яркий контраст с только что закончившейся перестрелкой.
Паузу прервал невысокий и, наверняка, совсем молодой снайпер, который выразительно посмотрел по сторонам и, шагнув вперёд, поднял левую руку в перчатке в мою сторону, сжал её в кулак и громко крикнул:
–
Хоу!
Остальные рывком повторили его жест и хором прогремели:
–
ХО-ОУ!
Я поднял сжатую в кулак левую руку в ответ, показывая, что разделяю гордость победой. Довольные, бойцы начали суетиться, менять магазины, отряхивать с одежды пыль, подбирать разбросанное оружие и помогать раненым.
–
Высший! – шипящий в рации голос Поэта лучился радостью, но я сразу почувствовал в нём некую затаённость. – Да.
–
Тут есть дело… это связано с кораблём пришельцев… Вам стоит на это посмотреть!
–
Направление! – я с готовностью заткнул нож за пояс.
–
Четыре часа. Гранатомётчики ещё не стреляли?
Я быстро нашёл глазами бойцов с тяжёлыми пушками:
–
