Но я не мог… Не хотел умирать, только вспоминая о том, каким было время проведенное рядом с ней. Не желал уходить, потому что ещё так много не сделал. А хотел… Только сейчас, когда стоял в этом искрящемся и движущемся аду, понял как хотел бы опять сесть в теплый ночной песок на побережье.
"Дегенерат… Добил, которому опять всадили нож в сердце. Ты ведь так хотел её. Так, что рвало жилы, но ты решил сдохнуть, а значит не должен отходить от намеченного плана… Такова ваша судьба!"
Я резко отпрыгнул вправо и опять увернулся от потока стрел. Встал на одно колено и прицелился, но не успел.
Ранко скрылся за одним из блоков, и пропал из виду, когда свет над Клеткой потух полностью, а подвижные блоки вспыхнули синим неоновым свечением. Всё, что я слышал — крики и шум потасовки в зале, пока внутри Клетки гудело электричество, а решетка искрилась так, что металл издавал треск.
Только над головой настоящий символ ада — горящая решетка из которой капала смола.
В Катерине я был уверен. Знал, что она не упустит ни Алишу, ни Ранко. Потому и продолжал двигаться, как хищник почти облизывая песок, а потом спрыгивая всё с новых конструкций, поднимающихся новыми блоками. Крался вслед за Ранко, пытаясь понять, как действовать дальше. Смотря на эти колонны силился просчитать время между сменой их размещения и новым появлением.
Но и это было тщетно, пока не прозвучал новый гонг, а я не оказался в ловушке из блоков. Одного взгляда хватило, чтобы понять — мне конец. Если я не выберусь из квадрата — меня сожгут заживо. Стенки колон раскрылись, а время застыло, пока смотрел на то, как в их нишах, в глубине темных отверстий, зарождается пламя.
"Две тысячи сорок три" — выдохнул и вскинул кнутами вверх, продолжая отчитывать секунды до момента, когда сдетонирует первая взрывчатка под ареной. Цепи полетели вверх в тот момент, когда я почувствовал, как мою одежду облизывает огонь, начиная подбираться к коже.
Тело опалила такая боль, как вспышка от непрекращающегося действия электрошока, а перед глазами заплясала сама преисподняя. Яркая и безжалостная картинка того, как по ткани бежит огонь, а она загорается прямо на мне, вынуждая пламя облизывать моё тело и обжигать его. Я сжал зубы и схватив цепи крепче, вылетел из квадрата, только благодаря чуду. Ощущая реальный ожог на груди и руках, увернулся от нового потока стрел из блоков, и перевернувшись в воздухе на кнутах, которые успели зацепиться за перекрытия клетки над головой, приземлился прямо в центр арены.
Воздух рывками вырывался сквозь сжатые зубы, а я терпел боль изо всех сил, держа перед глазами только её лицо. Странно, но в момент, когда я действительно горел, когда и правда стоял будто в реально горящем чане в том самом чистилище, видел лицо не своей жены. Я смотрел на точёные черты Невены.
"Тэнгри…" — звонкий, но строгий смех Невены, который я намеренно вызывал в тот вечер на диване, звучит словно наяву, пока я разрываю на себе горящие тряпки, отбрасывая в сторону.
Поднимаюсь рыча и смотря словно ей в лицо. Провожу взглядом почти по тем же чертам, потому что передо мной стоит её брат. Он впервые расплывается в улыбке, и произносит:
— Как тебе приём, Левиафан?
Я приподнимаю подбородок, сплёвывая на пол и смотря прямо в глаза твари, которая продала родную сестру своему хозяину, лишь для того, чтобы сейчас стоять передо мной и скалиться. Цепи звенят, я тяну их рывком и они падают прямо на Ранко. Он в последний момент уклоняется от скользящего по воздуху движения серебристых кнутов. Цепи прошивают воздух снова, чтобы в этот раз обвиться вокруг тела мужчины, который в успевает возвести курок, но так и не стреляет.
"Я не успел…" — проносится в голове, когда я понимаю, что нельзя лезть в компетенцию неба, и строить планы собственной смерти.
Нельзя быть уверенным ни в чём. Нельзя никогда думать, что ты всесилен. Нельзя… быть самонадеянным и питаться только безумством.
Сжав челюсть так, что кажется из неё посыпались зубы, ощутил как моё тело оплела первая цепь, а Ранко в попытке выстрелить опять, упал замертво прямо передо мной.
Вот только его убила не Катерина, которая уже бежала в сторону арены, понимая, что мы просчитались. Его застрелил ублюдок, спокойно ступающий вниз по блокам Клетки, как сраный император. Араб делал шаг, а конструкция подстраивалась под его движение, обращаясь в ступени.
В руках мразь держала револьвер, и смотрела с ухмылкой на тело человека, который служил ему все эти годы, как на кусок мяса.
— Мра-а-азь… — зашипел, упав на одно колено и схватившись за грудь, в попытке ослабить давление цепе.
Перед глазами стали тускнеть краски, а грудную клетку разрывало так, будто в ней настоящая дыра, края которой пульсируют, как гнойный нарыв. Я поднял лицо и вдохнул что есть силы, смотря перед собой.
Неоновые вспышки превращали лицо ублюдка в маску хладнокровного демона, с горящими словно изнутри глазами. Именно это он видел и в ответ, потому что я вжал руки в песок, и встал, как зверь в стойку для прыжка. Однако чудовище смотрело прямо на меня и продолжало идти, пока я готовился.
