Женщина легко и почти незаметно кивнула, потянув бледного Маилза вперёд за собой. Я знал, что причина действий и вмешательства такого человека, как Катерина не спроста. Здесь было ещё что-то, кроме Шавката, за которым она очевидно давно вела охоту. Так Катерина и попала в поле зрения Нам Джуна.
— А Хён не дурак… — хмыкнув, развернулся к проходу в коридор шахты и техников, сбрасывая тонкие цепи с рук на пол, и натягивая на лицо маску.
— Слезами ангел лик свой обливает…
Один взмах цепей и двое псов встали в коридоре, пытаясь понять, почему их шеи вдруг обмотала серебристая плеть.
— В его руках застыла кровь моя… — потянул обе цепи, уловив взглядом холодный отблеск, а два тела перевернулись в воздухе, и упали на пол замертво.
— Но как спасти своё дитя не знает… — произнес, присев над одним из них, осматривая карманы, а найдя пульт доступа, поднялся:
— Ведь жизнь мне больше не мила…
Справа послышались быстрые шаги, за ними топот не меньше троих. Они бежали быстро, а я продолжал сидеть и настраивать пульт на то, что нужно мне, вспоминая комбинации из программы Маилза.
— Решив, что агнец бросил душу… — поднялся и плавно достал пистолет, прикинув, что прямо за одной из этих дверей должна быть шахта с подъёмником на арену для бойцов.
— Я отпустил её, не удержав…
Быстрым движением снял пушку с предохранителя и как только первый из псов показался из поворота выстрелил. Тело несчастного отлетело к стене коридора, а справа из боковых дверей на меня выскочил второй.
Ещё один выстрел, захват рукой и тело только что живого человека прикрывает меня от пуль его третьего напарника. Последний выбежал точно так же из поворота, но уже знал, что его здесь ждёт.
— Тебя, любимая, не слушал… — тело выпало из моих рук, по которым прокатилась волна дрожи такой силы, словно вместе с этими людьми умер я.
— Тебя оставил у холодных скал…
Стягивая цепи обратно на руки, я шел по коридору и слушал, как над головой гремит толпа. Улавливал, как люди беснуются от того насколько им нравится то, что они видят на арене. А прежде…
— Ранко в Клетке. Алиша с ним. Как только ты появишься — я начинаю. Будь готов! — только услышав быстрый и отрывистый голос Катерины в наушнике, я вошел в аппаратную и в свете работы лопастей вентиляции, посмотрел через огромный механизм на кучку парнишек, которым очевидно пообещали огромное состояние за то, что они сегодня выйдут наверх. Однако…
— Я, милая, устал бороться, — усмехнулся выдернув чеку из шашки с газом и забросил её между лопастей прямо под ноги новым гладиаторам, продолжая, — Я стал, как камень тот у скал…
Прошептал следя за парнишками, бегущими в рассыпную из подъемника, пока их пытаются не выпустить и расстрелять арабские собаки. Первая выпущенная пуля оглушает, однако вторая шашка полностью заслоняет обзор тварей, пока дрожит каждый сустав моих рук, ощущая отдачу от резких и быстрых выстрелов.
Пистолет двигается в руке, будто сам. Сталь вибрирует от каждой выпущенной пули, а в нос бьёт металлический запах. Эта адова машина даже пахнет как кровь, когда стреляет.
В этот момент перед моими глазами не было ничего. Впервые я понял, что стал убийцей, когда отобрав жизнь, не почувствовал ничего. Я думал смерть людей, которых ненавидел настолько, что вскипало даже дыхание, принесет мне хотя бы облегчение. Идиот Тангир считал, что убив всех, кто отобрал его жизнь и надругался над его Ми Ран, сможет насладиться этим.
Но всё стало иначе… Увидев рисунок — молитву о свободе на коже совершенно незнакомой мне женщины, я понял что не той мести искал. Всё это время я мстил сам себе. Какая-то часть меня самого хорошо понимала, что я превращаюсь точно в такую же тварь, как и те, кого уничтожил.
Потому я остановил работу вентиляции, и в клубах белого дыма, прикрываясь лишь мокрой тряпкой, встал на гладкую матовую поверхность подъемника. За спиной послышались хриплые стоны, а затем и топот.
"Это единственное, что я мог для вас сделать парни. Дальше сами…" — отбросив тряпку, когда над головой начал раскрываться люк, я наконец предвкушал встречу с тварью, на чье фото смотрел около получаса, стоя над столом Катерины.
Всматривался в черты ублюдка, который решил, что в этом мире можно купить всё. Можно купить даже девочку, которой едва исполнилось девятнадцать, как вещь. Решил, что в праве надеть на нее ошейник, как на свою собачку, а потом просто трахать и делать с ней всё что хочет.
В такие моменты… Когда я встречал на своем пути подобных тварей, мне хотелось отрезать их член. По зверски и с особой жестокостью. Я и сам был мужчиной, но почему даже такой отбитой безумной твари, как я, ни разу не приходило в голову взять женщину силой? Может я просто какой-то бракованный? Именно это я шептал как самый главный вопрос, пока смотрел на черты лица скотины, которая улыбалась, как бог, выходя из своего кошерного корыта, в начищенном костюмчике и с белоснежной пастью, которую мне в этот момент хотелось превратить в кровавую кашу из мышц, юшки, соплей и крови.
