Родерик всё это время работал на араба. Судя по тому, как он разговаривал с Шавкатом, тварь знает моего напарника не первый год. А это вызывало намного больше вопросов теперь. Значит, мои заключения и подробный рапорт с материалами дела, направленный в Пентагон был не напрасным. Раз я всё равно сюда попала, то сделала хотя бы что-то правильно, продолжая глупо надеяться, что в этом мире ещё не всё прогнило насквозь.
На этой мысли, мы въехали на высокую дюну, а мой взгляд упал на грязную реку вдалеке. Она была усыпана мелкой растительностью, словно рассекая пустыню.
"Мавритания…" — прошептала в голове, а следом посмотрела на высокое строение, чем-то напоминающее неприступный каменный форт посреди песков.
"Арабская клетка…" — закончила мысль, и закрыла с болью глаза, понимая, что это и было с самого начала целью Шавката.
Судя из того, что успела сопоставить в деле о Клетках, их надзирателях и вообще в этом кровавом бизнесе завязанном на политике — Шавкат прототип того самого Нильсона.
Араб не был мальчиком. Ещё одиннадцать лет назад, я знала что молодой принц, самый жестокий из всех, кто держал притоны с живым товаром. Уже тогда Шавкат Ибн Рашиду было двадцать шесть лет, и уже тогда он калечил, убивал и получал от этого удовольствие.
Меня выпихнули из машины, когда за нашей спиной, закрылись электронные врата. Это была стоянка. Совершенно обычная стоянка для таких же внедорожников, из которых в закатных лучах солнца выходили такие же твари, а за ними семенили их жены. Осмотрев толпу, я замерла, когда над головой стали трубить. На высоких каменных стенах стали разбегаться в разные стороны боевики.
Сердце стучало, как бешеное в понимании, что это настоящий, отстроенный в пустыне Колизей, с той разницей, что скрывали его неприступные каменные стены. Это место, как военная база, посреди пустыни, охраняемая сотнями арабов в форме и с автоматами. Цепкими взглядами они осматривали толпу высоких гостей, прибывших в этот ад. Последних казалось совершенно не заботило, что на них смотрят дула автоматов, пока они идут к центральному входу.
В голове била только одна мысль, вернее попытка успокоить себя тем, что возможно скоро об этом месте узнают такие люди, как мой покойный отец. Брайан Эйс всегда оставался для меня образцом человека и мужчины, который заслужил свои погоны делом, потом и кровью.
"И точно тому же, ты и меня учил, папа. Наставлял и готовил, словно зная, что однажды я могу опять оказаться в том аду из которого ты меня спас!"
Войдя во вполне технологичные помещения, которые напоминали коридоры, я сразу присмотрелась к системе видеонаблюдения. Осмотрела помещения, которые включали ресепшин и широкий холл, из которого был виден даже вход в ресторан. Остальные же помещения напоминали переходы с выходом в другие. По ним неспешно двигались гости, и каждый, лишь завидев рожу Шавката почтительно кивал головой, словно тот падишах. Наблюдая за этим, желчь опять подступала к горлу, а когда мы свернули вправо на широкую лестницу, ведущую вверх, я поняла что и вовсе попала на бал Сатаны.
Пир, с орущими во всё горло тварями. До этого Клетка была мне знакома лишь по оперативным снимкам из Сиэтлп. Однако Клетка, которую сжёг Нам Джун и не могла и вровень встать с тем, что простиралось прямо передо мной, когда мы вышли на террасу. Широкий балкон, усыпанный горшками с цветами и декоративными деревьями, который венчал каменный козырёк, а под ногами начищенные ковры. По всему периметру низкие диваны, и кальяны прямо по центру между ними.
С севера подуло прохладой от реки, а тенты, натянутые по обе стороны от террасы, зашелестели, остановив этот момент. Заставив этим звуком замереть время, потому что я встала над оградой которая быстро опустилась вниз, превращая террасу в плато над пропастью.
Бездной, в которой по кругу располагались трибуны, а в центре находилась огромная арена из песка. Она в точности повторяла то, как выглядел когда-то Колизей.
Цепкая и противная конечность прошлась по моему животу и прижала к спине своего владельца. Шавкат наклонился и гортанно прошептал:
— Когда-то римляне смотрели на то, как в точно таком же месте умирали мои братья. А теперь я смотрю на то, как мои братья убивают здесь не только римлян, но и таких мальчиков, как твой. За бабки, которые заменили золото, Невена.
— Ты всё равно сдохнешь, Шавкат. И ты это знаешь. Ты видел это в глазах… — я повернулась лицом к твари и ядовито ответила, — …моего МУЖЧИНЫ!
На его лице проступил звериный оскал, а я уже приготовилась ко всему, даже к тому, что он просто скинет меня вниз. Ведь всё, что нужно — толкнуть меня. Однако на звериной пасти, играет не только злость, на ней играет интерес. Он блуждает во взгляде твари так, что его гниющие провалы, вместо глаз, превращаются в темные глубины.
— Тогда смотри на своего мужчину! — прошипела тварь, а я вздрогнула всем телом, когда внизу начался настоящий гул и топот.
