— Я устал… терпеть! — вырывается из моего рта низко и рокочуще, так, словно и не я это произношу вовсе, — Я затрахался наблюдать ваши гниющие туши рядом с этой женщиной. Потому, — свернул его руку только сильнее, а заметив как он пытается, увернуться сжав челюсть, и достать до меня, просто хватаю его за пасть всей ладонью, чувствуя наконец, как из руки Ранко выпадает пистолет, — Но смерть слишком дорогая вещь для такого, как ты, — звучит ещё один хруст, когда мою нога обрушается на его согнутую грязную конечность, — Потому пожри того, что хлебал все эти месяцы я! Попробуй пережить чувство, — я надавливаю на его ногу сильнее, а потом опять бью со всей силы, рыча, пока тварь воет и дышит как мразь брызгая слюной, — Попробуй, как это, когда половина твоего тела — почти что месиво из осколков костей, тварь!
Я слышу только своё горячее дыхание, которое рывками вырывается из горла. Оно заглушает все звуки кроме одного. Кроме мягкого женского всхлипа, прозвучавшего от стены, и это словно приводит меня в чувство обдав тело ледяной водой с ног и до головы.
Медленно мой взгляд поднимается от изящных ног, очертания которых я вижу слишком хорошо, чтобы не вспомнить, как они выглядели только для меня. Глаза ведут взглядом выше и в момент, когда я полностью осматриваю её фигуру застывают на горящих в темноте глазах. Они будто светятся изнутри, отражая лунный свет, как зеркала. Именно этим моментом пытается воспользоваться тварь, и тянет меня именно за правую руку, которой я, еле сдерживая дрожь и боль, удерживал лицо Ранко.
Он тянет за неё резким рывком, возрождая агонию из боли, которую я помню, как выжженную пустыню из нестерпимого чувства огня по всему телу. Потому из моего рта и вырывается слишком тяжелый выдох. Потому что теперь это действительно моё слабое место. Эти раны и ожоги, тоже некая плата за мою месть и кровавый шлейф за спиной.
Сцепив зубы, я пытаюсь совладать с тем, как в голове пульсирует кровь, а тело прошивает боль, однако всё исчезает, когда Катерина одним рывком откидывает Ранко от меня, а над головой загорается свет.
Он вспыхивает настолько неожиданно, что на короткий миг, перед глазами встаёт белая пелена. Я открываю их и не спеша поднимаю голову в сторону Невены. Опять впиваюсь жадным взглядом в её фигуру, давя в себе отголоски боли и вынуждая отбросить всё к чертям, кроме того, что вижу перед собой.
А вижу я глаза полные слёз. Осматриваю лицо, невозможно красивые черты которого исказила гримаса боли. Невена отвечает таким взглядом, словно я призрак и отчасти это правда. Всё правильно, и даже то, с каким немым ужасом она осматривает мою фигуру, а сама дрожит почти что крупной дрожью и медленно бледнеет, плавно прикрывая рот рукой и прижимаясь всем телом к стене.
"Её реакция нормальная… Ведь для неё — я мёртв…"
Я не слышу того, как Катерина связывает Ранко. Не слышу ничего и плевал я и на его проклятия. Всё что мне нужно передо мной. Всё, чего я хотел когда-то от жизни — вот оно. Вернее она… Женщина, которая продолжает осматривать моё лицо, выглядывающее из капюшона и не верит своим глазам. Женщина, смотря на которую у меня в груди словно какая-то буря из невозможных вещей и чувств. Однако… Спираль опять скручивает всё тело, когда мой взгляд осматривает её фигуру пристальней. То самое — новое чувство поднимается сразу лишь заметив, как изменилось её тело. Она стала словно веточка, которую можно очень легко повредить. Возможно я не прав, и для других она совершенно та же, но не для меня. После того, что я узнал, и того, что ощущал сейчас, Невена мне казалась самым уязвимым человеком во всей вселенной. Мне хотелось просто спрятать её куда-то и не позволять вообще показываться на глаза даже обычным людям. Не подпускать к ней вообще никого. И подобное чувство только росло, с каждой секундой, пока смотрел на неё, и понимал, что прямо сейчас в этой женщине бьётся ещё одно сердце.
И оно — часть меня…
Именно это вынуждает холодно задать вполне закономерный с моей точки зрения вопрос:
— Агент Эйс, поясните логику ваших совершенно дебильных действий? Чем это интересно было продиктовано подобное… геройство? И постарайтесь… — наши взгляды встречаются опять, пока я поднимаюсь терпя боль, и скидываю капюшон с головы, — Постарайся объяснить мне внятно, почему не принять помощь Нам Джуна, зная, что твой брат поехавший на голову дегенерат? Зачем… — я почти тонул в её глазах, смотря на бурю, которая творилась в её взгляде.
— Та… — она только рот раскрыла, а я уже схватил её за руку, и сцепив зубы, всё равно сжал в объятиях так, словно это опять последняя минута, когда я её вижу.
— Невена… — прошептал и закрыл глаза, чувствуя как из моей груди исчезло давление, которое оказывается душило постоянно.
Я и не понимал, почему не мог нормально дышать. Списывал всё на жару того места, где открыл глаза, а оказывается всё было куда запущенней. Мне не давали дышать тиски. Металлические, или титановые цепи, как те, из которых сделан мой кнут.
