Но его сожрала бездна, в которую он сам ступил, а меня бросили следом за ним.
Однако время расплаты пришло, и глупый наивный ангел и сам обратился в демона. Я выпущу его гнилое нутро наружу. Сдохну сама, но он последует за мной. Потому что земля не должна носить такое отродье, как мы, на себе…"
В голове сразу встала картина атриума арены в Сиэтле. Из кабинета старика он выглядел как полумесяц, а вспомнив черные игральные карты на столах казино "Сабринии" в голову пролезло отвращение от того, что они все были мечены и краплёны именно таким знаком.
— Кем же ты был на самом деле ублюдок? И почему выбрал именно меня, как своего Палача?
А в том, что они хотели сделать из меня точно такую же тварь, сомнений не оставалось. Вот только им очень мешала моя Ми Ран. Ведь она не носила на себе никаких уродских и грязных знаков. Её не обучали отдавать свою невинность чужой незнакомой твари. Моя малышка не прислуживала мне как вещь, а значит на могла манипулировать мной. А из того, что я вычитывал, коряво переводя итальянский, стало ясно, что таких девочек готовили как рычаг давления и влияния на заведомо выбранных мужчин. Все они естественно так или иначе подпадали под их дикие, извращённые параметры защитников подобного колодца с дерьмом.
— Твари… — безумно оскалился и хохотнул, понимая что вот он ответ, почему я ещё дышу, а тень моей смерти шепчет в спину.
Месть не закончена, а смерть ублюдка — только начало того, что я сделаю с гниющей зловонной клоакой, когда доберусь до них. Я подвешу каждого вниз головой и буду медленно перерезать горло, смотря на то, как жизнь вытекает из них по капле. Именно такой кончины достойна скотина, которая уничтожила мою жизнь, и продолжает уничтожать и другие.
Старик Нильсон, очевидно не единственный пастор этой скотской секты с искаженным пониманием того, что есть небо, а что есть его отражение в луже собственной мочи. Если падрэ Монтэнза был одним из них, мне даже не жаль, что он почил. Если небо и правда справедливо, его ждёт интересная беседа с тем, кто его создал и кому он служил.
Сжимая тетрадь в руке, я опять затянулся и услышал как за спиной снова хлопнула дверь. Следом закрыл глаза и чётко увидел, как Моника делает два шага влево от своей кровати, а потом ещё три к шкафу, и только спустя десять секунд, откупоривает вторую бутылку вина.
Я бросил тетрадь рядом и потянул покрывало к себе. Тяжёлая серая ткань, так и осталась валяться у входа на балкон. Спокойно бросил его на свои босые ступни и только потом уловил, как выключился свет, а браслет на моем запястье замигал и щёлкнул, переключая режим. Эта цацка явно работала на подзарядке, а сейчас Куколка меня проверяла.
— Зачем ошейник отключила, агашши? — спросил хрипловатым голосом, повернув голову к открытой двери.
— Чтобы он слишком не давил моего нового пёсика, — прозвучал ответ, на что я хмыкнул и закрыл глаза.
Вот уже три года мне совершенно плевать где и как спать. Потому с утра, когда открыл глаза, привычно почувствовал себя так, словно и не закрывал их вовсе. Всё время наблюдал за тем, с каким холоднокровным молчанием и выточенной будто из камня, маской на лице на меня смотрела Моника.
"Наконец-то ты стала понимать с кем имеешь дело, Куколка," — я развалился на сидении эконом-класса, и опять закрыл глаза.
От постоянного анализа происходящего, медленно, но уверенно начинала болеть голова. Настолько, что стал раздражать каждый шорох, и только спустя несколько часов полёта, я открыл глаза и понял, что кто-то за мной наблюдает. Этот взгляд буравил так же, как и в Монтэ-Пульчано, когда я заметил наёмника на крыше здания над парковкой.
Сейчас это чувство вернулось, а под кожей заиграл азарт. Если нас ведут, то делают это слишком самоуверенно, считая что в Штатах продолжат свои игры. Я приподнялся, делая вид, что потягиваюсь и бросил взгляд на Куколку, продолжающую спала.
"Видимо уровень доверия к такому дебилу, как я, достал до небес, если она спокойно спит. Хотя куда мне деться из борта самолёта, учитывая что её игрушка опять задействована."
Спину вновь обожгло взглядом, который я уловил в проходе из салона. Сейчас мы догоняли ночь. Потому на борту царили полумрак и почти полная тишина. Я спокойно посмотрел на время, и делая вид, что хочу в туалет, поднялся. Проделал это настолько тихо, что почти не зашуршала одежда. Какой бы подготовленной не была Куколка, со мной ей не тягаться точно.
Строя из себя заспанного идиота, я продолжал идти по салону, пока не отодвинул тяжёлую ткань, разделяющую две его части. Фигура мелькнула справа, и прошла мимо спящей бортпроводницы так, словно облизала собой воздух. Рядом с сиденьем милой девушки, которая очевидно видела десятый сон, находился люк и лестница в багажный отсек.
"Хочешь поиграть, малыш?" — я ухмыльнулся и замер, когда стюардесса дернулась, а самолёт задрожал, — "Черт…" — замер, продолжая смотреть на девушку, однако она только сильнее выдохнула, и опять уснула, так и не открыв глаза.
"Как чутко спит экипаж этого корыта…" — сыронизировал и нахмурился, уже прикидывая что за хрень происходит на борту.
