Всё потому что увидела, как Тангир шипя, почти упал, но сумел устоять, опустившись на одно колено и держась за живот справа. Он выдохнул ещё несколько раз, и на моих глазах начал терять сознание. Всего одного вдоха мне хватило, чтобы подняться и схватить его, не позволив упасть.
Я встала на колени и стала трясти парня в своих руках, пока не поняла, что на моей правой руке кровь, а под самим Тангиром её уже целая лужа.
Всё поплыло перед глазами и замедлилось, но я смогла взять себя в руки мгновенно, и выхватить сотовый, набирая номер службы спасения.
— Диспетчер службы "девять один один"! Слушаю вас!
— Перестрелка на территории пансионата пастора Абрахамса! Пришлите неотложку, здесь два пострадавших с огнестрельными ранениями! Быстрее, пожалуйста! Один из них… преклонного возраста и скорее всего мёртв, — я посмотрела на лицо Тангира, голова которого лежала на моих коленях, и запнулась.
Голос встал в горле, а все звуки исчезли. Только взгляд на его лицо, на закрытые глаза, на спадающие на лоб пряди волос, которые прикрывали собой капли проступившего пота…
"Больной придурок!" — прозвучало в голове, а в динамике голос диспетчера:
— Мэм? Мэм, с вами всё в порядке? Вы не ранены? Патруль выехал! Неотложная помощь будет у вас через две минуты!
— Да… — сглотнула комок в горле, бережно придерживая Тангира, но с тем сжимая так, словно хватка моих рук мертвая, цепкая и может причинить ему боль, если бы он был в сознании, — …Хорошо.
— С ВАМИ всё в порядке, мэм? Вы не ранены?
— Нет… — прошептала холодным мёртвым тоном, а потом уверенно ответила, — Я детектив федерального бюро. Со мной всё в порядке.
Нажала на отбой, бросив телефон на пол, и медленно опустила руку на шею Тангира, пытаясь даже не думать, что он мертв.
Однако его пульс бился под моими пальцами ровно и гулко, а я не убирала их пока не услышала голос медиков над своей головой.
— Тебе не идет этот костюм, милый!
Я повернулся на голос Ми Ран, и застёгивая запонки на рукавах рубашки, только ухмыльнулся. Она выглядела очень нежно в светлом платье, которое переливалось при каждом её движении.
— Почему? — задал вопрос приподняв бровь, и сложил руки на груди.
Ми Ран нахмурилась, как маленький ребёнок, а потом и вовсе прикусила губу с такой досадой, словно я решил идти в ресторан голый.
— Что не так, котенок?! — я прыснул со смешном, продолжая следить за тем, как она осматривает мой вид, и дуется ещё больше.
— Ты слишком красивый! Настолько, что половина моих подруг из Пусана, начнут бегать по залу с сотовыми, чтобы сделать снимок с тобой, как с айдолом.
Я честно не сдержался и заливисто рассмеялся, а потом неспешным шагом подошел к Ми Ран и заправил прядь её волос за ухо. Густые и шелковистые, они были уложены в волнистые локоны. Малышка замерла и поджала губы, пряча хитрую улыбку.
— Давай сделаем так, — я наклонился к её уху и зашептал, — Когда вернёмся обратно домой, снимешь это всё с меня и выбросишь. Или… Есть вариант ещё лучше.
Я заметил, как из-за проступившего румянца, Ми Ран опустила лицо совсем, но мужественно сдержала свои эмоции, и опять посмотрела прямо в глаза:
— Какой? — спросила, а я замер на том, как загорелся её взгляд.
— Я могу ходить по дому вообще голый. Такое твои подружки точно никогда не смогут ни увидеть… — я наклонился и накрыл нежные губы своими, — … ни сфотографировать, — прошептал и почувствовал как холод ударил прямо в спину.
Настолько холодное прикосновение руки Ми Ран, заставило нахмуриться. Оно прямо вынудило отойти и откинуть руку, которую я не хотел отпускать никогда. Горло обожгло таким же холодом. Схватился за него, нахмурившись и смотря на то, как Ми Ран стоит, будто застывшая статуя. Она не двигается, не дышит, а замерла в том положении, в котором я её оттолкнул. Всё вокруг будто замерло, как и её взгляд и улыбка.
Передо мной встала картина остановившегося времени, а я задыхался холодом, который выжигал тело будто изнутри. Хватался за горло, пока чуть не упал спиной на стол, лишь в последний момент взявшись рукой за его край и устояв на ногах.
Глаза сами забегали взглядом по гардеробной нашей квартиры, стены которой быстро осыпались крошкой. Вернее разрушались не они, а картина того места, в котором я находился. Словно кто-то намеренно снимал верхний слой, чтобы показать что под ним.
А там… Там был ад. Тот самый, в котором Ми Ран неестественно подняла лицо так, словно её тело сломано, а все кости перебиты. Моя девочка опять резко повела головой, и послышался страшный хруст. Увидев, как стало стремительно меняться её лицо, я горько улыбнулся. Нежные и светлые черты гладкой кожи, теряли цвет и серели. Трескались, а из трещин, как из язв стал сочиться гной и кровь.
Я сделал глубокий вдох и пересиливая боль и холод опять выпрямился, спокойно произнося:
— Ты злишься? — тихо прошептал, а смерть ухмыльнулась, обнажив гнилые зубы, смотря глазами Ми Ран.
