Из-за этого каждое новое проникновение становится только острее, а с тем и жар разгорается настоящим давлением настолько ярко, что я падаю спиной на стол обратно, чувствуя как удовольствие несётся по мне с такой силой, что вынуждает выгнуться дугой, когда меня бьёт дрожь, и я теряю нить реальности.
Жаркое и сильное соприкосновение тел продолжается, доводя до ещё более яркого оргазма за считанные секунды, потому что я уже скольжу спиной по столешнице от бешенного темпа наших движений. Издаю глубокие стоны, теряясь в волнах удовольствия, не отпускающих, пока не слышу сдавленный хриплый мужской выдох. Пока не чувствую дрожь, с которой Тангир кончает, прижав лоб к моему плечу.
— Хорошо… хоть… — я сглотнула слюну подступившую к пересохшей гортани, однако замерла и опешила, когда меня обняли и спрятали в своих руках.
Теплые и влажные ладони прошлись по моей спине приподнимая, а одна сомкнулась на затылке, пока Тангир просто дышал мне в грудь и пытался выровнять дыхание.
— Жарко… Неудобно… И всё мешает… — прошипел парень, пока мои руки оплетали его плечи точно так же.
— Что предлагаешь? — прошептала и поцеловала его плечо.
— Банальную, придуманную сотни лет назад постель. Вечность не спал в кровати с нормальной женщиной.
— А я нормальная?
— Единственная… — послышался шепот, от которого я натурально окаменела, — на этом континенте. На остальных ещё не искал.
— Псих… — я впилась ногтями в его плечи, на что Тангир зашипел и поднял меня, обхватив бедра.
— Никто не отрицает, только не надо рукоприкладства, Куколка.
Он осмотрел моё лицо, а моя рука сама потянулась к парню и накрыла щеку. Я провела пальцем вдоль его губ и обвив ногами теснее, поцеловала. Сердце ещё не успокоилось, а тело горело.
Однако этот поцелуй так и остался спокойным, но настолько ласковым, что я впервые не хотела разрывать ни его, ни объятий, в которые он перерос в постели.
Спрятаться? Сбежать? Бросить всё, чтобы исчезнуть?
Мне этого не дадут сделать, только лишь потому, что я стою на рассвете у широкого панорамного окна, с сотовым в руках. Смотрю, как оживает город, а потом слышу тихие шаги по ступеням. Они медленно приближаются, а моя рука протягивает Тангиру стакан с соком.
— С добрым утром! — спокойно произнося, ощущаю трепет, когда его пальцы обхватывают мои вместе со стаканом.
Он так и подносит его к губам таща за собой и мою руку. Пьет сок и плавно поглаживает мои пальцы своими, смотря на панораму за окном так же как и я несколько секунд назад.
— Дай угадаю, Куколка. Мы летим в Элей к единственной зацепке, которая у тебя осталась, — Тангир переводит взгляд на меня, продолжая сжимать мою руку со стаканом в своей.
— Да. Будь готов, там много солнца…
— И "секс на пляже" в бокале до утра? Это для примитивных идиотов, — он вытащил стакан из моей руки, обхватив её своей, а я только сейчас обратила внимание на его внешний вид.
Прошлась взглядом по свободным штанам из лёгкой ткани темно-синего цвета, под которыми очевидно не было белья. Вернулась глазами вверх, и зацепилась за слегка влажные волосы, красноречиво намекающие, что псих только недавно вышел из душа.
— Что? — спросил Тангир, и вытащил свой сотовый из кармана штанишек, набирая чей-то номер.
— Ничего, — отвернулась к окну, пряча улыбку.
— Доброе утро, агашши…
Лишь услышав это, резко повернулась, однако Тангир только приложил палец к моим губам и продолжил разговор.
— Мне нужны два билета бизнес класса на ближайший рейс до Лос-Анджелеса.
— Тангир! — я попыталась откинуть его руку, но он обернул меня спиной, и прижал к груди, продолжая разговор.
— Через два часа? — опустил взгляд на моё лицо, и утвердительно кивнул со словами:
— Бронируйте на имя Моники Эйс, — расслышав утвердительный ответ, положил трубку и естественно решил заткнуть мой рот своим.
— Только попробуй просунуть свой язык в мою ротовую полость сейчас, Тангир! — я нахмурилась, и пройдясь взглядом по его голому торсу, шикнула, — И оденься! Бесишь!
— Кто бы говорил! — он парировал не менее ядовитым тоном, а я опустила взгляд на свою футболку, которую стащила у него же.
Снова прищурилась, однако ничего не ответив, обошла его и замерла, заметив погром, который так и остался на полу в секторе кухни.
— Спишем на магнитные аномалии, Куколка. Иди собирайся, у нас не так много времени на то, чтобы сменить машину.
Я с досадной ухмылкой прикусила губу, так и стоя к нему спиной, и понимая, что рядом со мной и правда надежный человек.
— Поедем на моей?
— Поедем на твоей, Куколка.
Кто в состоянии вернуть мне чувство реальности и стыда? Потому что, начав смотреть на Монику иначе, изменилось несколько аспектов в наших рабочих взаимоотношениях. Во-первых, Куколка стала ещё противнее, вернее язвительнее. Во-вторых, и это очевидно, ощутив некую долю власти надо мной, она почувствовала явное превосходство.
А я позволял ей это делать. Не потому что мне трудно обозначить наши рамки в обоюдных словесных баталиях, а по причине того, что это казалось забавным. Своим поведением она цепляла ещё сильнее. Как и тем, насколько непривычной лично для меня стала ночь в лофте Лея.
