Вечером после ужина Мирелла металась по комнате, как тигрица в клетке. Она выгнала всех фрейлин и всю прислугу. Освободила волосы от надоевших заколок и украшений и то и дело запускала в них пальцы, массируя голову, словно пытаясь этим улучшить мыслительный процесс. Ей надо идти к королю, необходимо поговорить с ним. Сколько можно избегать встреч, взглядов, прикосновений? Это же её муж! Она имеет полное право обращаться к нему с просьбами. Сколько денег он тратит на своих фавориток! На украшения, наряды, замки для них…Ах, нет! Мысли снова потекли не туда. Не стоит об этом думать. Мирелла остановилась перед зеркалом и принялась собирать волосы в пучок. Так. Это платье никуда не годится. Надо что-то более изящное, возможно даже откровенное, соблазнительное… Или нет?
В дверь постучали. Ну, кто ещё?!
— Войдите.
— Ваше величество, — жеманно произнесла фрейлина, дежурившая в приёмной. — К вам Его величество король.
Мирелла в бессилие опустила руки. Волосы рассыпались по плечам. Ален вошёл стремительно и остановился в нескольких шагах от супруги. Похоже, Его величество уже начал готовиться ко сну, когда решил навестить жену. На нём были лишь рубашка и жилет, никакой верхней одежды. Шейный платок тоже отсутствовал.
— Мирелла, мне надо с тобой поговорить, — поспешно заявил Ален, словно боялся, что жена его сейчас выгонит как в прошлый раз.
— Мне тоже, — тут же поддержала Мирелла и предложила: — Садитесь.
Однако король остался стоять, внимательно разглядывая свою жену.
— Что происходит? — поинтересовался он. — Ты о чём-то шушукаешься за моей спиной. Присматриваешь дом в столице, хотя в твоём распоряжении целый дворец. Ты завела себе любовника и решила обустроить любовное гнёздышко?
— Создатель! — в негодовании воскликнула Мирелла. — Вы можете думать о чём-то ещё, кроме постели?!
Идя к королеве, Ален не собирался обвинять её в ни в чём подобном. Это вышло само собой, а в процессе даже показалось королю вполне резонным и обоснованным.
— Вообще-то, не думать о постели, находясь в спальне очень трудно, — попытался отшутиться Ален, криво усмехаясь.
Мирелла сжала пальцы в кулаки. Ей ужасно захотелось ударить своего супруга, а то нервическое состояние, в каком она находилась, так и подстёгивало к подобной выходке. Ален заметил волнение своей жены и удивлённо приподнял брови. Мышка превратилась в кошку, то и гляди цапнет.
— Ваше величество, мы неправильно начали наш разговор, — взяла себя в руки Мирелла и даже улыбнулась. — Давайте всё-таки присядем, выпьем вина. Вы застали меня врасплох, иначе я бы лучше подготовилась к нашей беседе. Сейчас всё исправим.
Мирелла подошла к стене, дёрнула шнурок сонетки и отдала явившейся на зов прислуге необходимые указания. Вскоре в спальне был сервирован на двоих небольшой круглый столик. Король опустился в кресло, а королева сама разлила по бокалам вино и подала один из них мужу.
— За вас, Ваше величество, — прежде чем сделать глоток, с гораздо большей теплотой в голосе, чем в начале разговора, произнесла Мирелла. — Попробуйте сладости. Их мне прислали родители.
Отблески каминного пламени, рубиновое вино в бокалах и приветливо улыбающаяся королева, помогли Алену расслабиться. Он откинулся на спинку кресла, вкушая предложенное супругой угощение.
— У тебя очень уютно, Мирелла, гораздо уютнее, чем у меня.
— О, теперь понятно, почему вы чаще ночуете в чужих спальнях, чем в своей, мой король, — всё с той же милой улыбкой произнесла королева. — Ещё вина?
— Что за намёки?
— Ну, что вы, Ваше величество, какие намёки? Все спальни дворца в вашем распоряжении. Вы — король и можете ночевать там, где вздумается.
— Так ты об этом хотела со мной поговорить, Мири? — раздраженно спросил мужчина.
Мирелла вздрогнула. Сокращение её имени прозвучало так интимно, по-семейному. Она залпом осушила бокал, поднялась на ноги, подошла к Алену со спины и принялась массировать ему плечи.
— Расслабьтесь, Ваше величество. Вы так напряжены. Я вовсе не хотела вас в чём-либо упрекнуть. И поговорить я собиралась совсем о другом. Но сначала позвольте мне позаботиться о вас.
— Кто тебя этому научил? — со стоном отдаваясь приятным, иногда на грани боли ощущениям, поинтересовался король.
— Неважно. Вам нравиться?
— Очень, — промурлыкал мужчина, прикрывая глаза.
Приняв вино практически натощак, королева осмелела и вдруг предложила:
— Хотите, я вам спою? Мои фрейлины наперебой утверждают, что у меня хороший голос.
— Странно, никогда не слышал, чтобы ты пела, Мири.
— Вы просто забыли…
В голосе Миреллы проскользнула горечь. В первую их встречу, когда родители двух стран знакомили будущих супругов, она пела для Алена, отчаянно стараясь понравиться молодому, красивому принцу с равнодушным взглядом зелёных глаз. И теперь она запела ту самую песню на своём родном языке. Песню о маленьком цветке, неказистом и бледном, но самом смелом, потому что он первым пробивался из-под земли весной.
— Песня о цветке! — воскликнул король, хлопнув себя по лбу. — Вспомнил! Как же давно это было. Мири, у тебя действительно очень красивый голос. Ты должна петь чаще.
