– И как же? – недоверчиво спросил Мерлин. – Не знал, что их вообще можно задобрить. Я видел Бабушку всего один раз, и тогда она была совсем чокнутая. Да и вообще, откуда ты знаешь?
– Я была внизу трижды, и, в отличие от тебя, я учусь. Она… все ее воплощения… любят подарки. Отдай ей свою розу, Сьюзен, – предложила Вивьен. – Гоблинская работа, с Майской ярмарки. Думаю, Бабушка сможет к ней прикоснуться. И сразу полюбит тебя.
– Я хотела оставить розу себе, – сказала Сьюзен.
– Она все равно продержится только до заката, – заметила Вивьен. – Все гоблинские поделки такие. Все, что они делают при свете дня, исчезает с наступлением ночи.
– А-а, вот оно что, – разочарованно протянула Сьюзен, пожала плечами и встала. – Как всегда. Вечно я все узнаю последней. Что ж, пусть ваша бабушка… бабушки… ее забирают.
– Жалко, что у нас нет кости гоблина, – буркнул Мерлин. – Дали бы псу. Надеюсь, в этот раз будет не тот жуткий волкодав Неброфон. Или они все такие?
– Перестань болтать, Мерлин, – сказала Вивьен и улыбнулась Сьюзен. – Все будет хорошо. Идем.
Прежде чем ступить на лестницу, Сьюзен оглянулась. Она никак не могла понять, почему окна пентхауса настолько выше всех окружающих зданий, и, главное, почему все вокруг выглядит как всегда. По Парк-лейн течет обычный поток машин, в Гайд-парке гуляют люди, в небе тают следы реактивных самолетов.
По узкой лестнице, которая соединяла крышу с основным зданием, они шли гуськом: сначала Мерлин, затем Сьюзен, за ней Вивьен.
– Вы всегда так живете? – спросила Сьюзен, пока Мерлин отпирал нижнюю дверь. – В смысле, у вас всегда проблемы с дегустаторами, водяными и гоблинами?
– Нет, конечно! – рассмеялась Вивьен. – Господи, только этого не хватало! Нет, Древний мир сейчас в основном спит, с начала шестидесятых почти ничего не происходит. Бывает, шевельнется что-нибудь, тогда приходится, конечно, побегать, потом все снова стихает, и жизнь приходит в норму. Опять тишь да гладь. Надеюсь, так будет и сегодня вечером.
– А что ты делаешь, когда… гм… не гоняешься за всяким странным дерьмом, как говорит инспектор?
– Я? Работаю в Старом книжном, три дня в неделю, – ответила Вивьен, пока они выходили на главную лестницу, по которой уже не нужно было идти в затылок друг другу. – А еще учусь в магистратуре Лондонской школы бизнеса.
– Ты изучаешь бизнес? – недоверчиво спросила Сьюзен.
– Да, новую специальность – бизнес-администрирование. На заочном.
– Плутократка, – с нежностью буркнул Мерлин.
– А ты? – спросила его Сьюзен. – Ты, похоже, из тех, кто в основном бегает.
– Да, моя динамичная натура требует этого, – ответил он. – Леворукие вообще делают почти всю видимую работу, на то мы и оперативники. Ну и конечно, тренировки. Но вообще я, как Вив, полжизни провожу в магазине. К сожалению, большей частью меня используют как грузчика. Никто, видимо, не готов допустить меня к работе с клиентами, хотя я один увеличил бы продажи как минимум вдвое, даже не сомневаюсь.
– Тебе давали испытательный срок, – сказала Вивьен. – Все, что ты действительно удвоил, – это время болтовни с хорошенькими покупательницами, которым ничего не продавал.
– А кто продал копию «Книги узлов Эшли», которую никто не мог продать? – возмутился Мерлин. – Пятьдесят фунтов, в твердой обложке!
– Лучше каждые две недели продавать две-три сотни книг за пару фунтов, чем одну за пятьдесят, – ответила Вивьен. – А еще я слышала, что ты умудрился ничего не продать даже здесь, куда приходят одни библиофилы – настоящее антидостижение!
– Здесь все покупатели старые. К тому же Эрик и Элисон всегда забирают себе лучших.
– У обвинения нет вопросов, – произнесла Вивьен.
– Может, можно перевести меня хотя бы в отдел спецзаказов, – сказал Мерлин. – Все лучше, чем на складе.
– Ты взбесишься, когда придется в сотый раз проверять раздел «Книги в печати», и сломаешь аппарат для чтения микрофиш, – заявила Вивьен. – Вот почему это работа для праворуких.
– А в ваших магазинах все сотрудники… э-э-э… с особенными руками? – спросила Сьюзен.
Первый этаж остался позади, но они продолжали спуск. На лестнице становилось все темнее: свет поступал только сверху.
– Не все, но большинство, – ответила Вивьен. – Погодите-ка.
Они остановились. От уровня улицы их уже отделяли два пролета, однако конца лестницы не было видно. Вивьен провела по стене рукой, нашарила выключатель – настоящий рубильник, как в заводском цеху, – и повернула его в положение «вкл.». Под потолком зажглась лампочка. Ее тусклого дрожащего света едва хватало, чтобы разобрать блеклые буквы, написанные на ржавой стальной двери белой краской: «Бомбоубежище на 39 человек».
У двери стоял деревянный ящик. Вивьен наклонилась, вынула из него три щербатых фарфоровых блюдца со свечками в потеках стеарина, взяла одно себе, а два других протянула Мерлину и Сьюзен.
– Держи крепко, – предупредила она и не то дунула, не то свистнула, целясь в свечку Сьюзен.
