– Но они все же ходят? – спросила Сьюзен и села на место, а Одри свернула с Парк-лейн в проулок у лондонского «Хилтона» шестидесятых годов постройки. Отель был уродливым, но мимо него можно было проехать на Пикадилли и обогнуть затор, который в это время дня всегда возникал у Гайд-парк-корнер из-за одностороннего кругового движения. – Дело в том… моя мать… каждый раз, когда мы приезжали сюда, она вела меня на Трафальгарскую площадь и там, прислонившись к статуе льва, рассказывала мне истории о том… как львы оживают… Я не верила ей, считала, что это сказки, которые она придумывает для маленькой девочки.
– Сами статуи не оживают и не двигаются, – ответил ей Мерлин. – Просто существа, которых мы называем львами, жили на месте нынешней Трафальгарской площади, когда не было еще бронзовых фигур, площади да и самого города. Вообще-то, эти существа внешне даже не похожи на львов. Но они такие же свирепые, как львы, и тоже охотятся прайдом и рычат. И любят сырое мясо. Короче, врагу не пожелаешь повстречать их на лондонской улице. Правда, сейчас они спят глубоким сном и ни за что не проснутся по собственной воле.
– Я начинаю думать, что мама кое-что знала о Древнем мире…
– Так вот, отвечаю на твой вопрос о том, одна ли мы семья, – вдруг перебила ее Вивьен. – Скорее, мы клан, причем довольно разношерстный. У каждого есть один родитель – не книготорговец. Знаешь, как у католиков: не обязательно, чтобы муж и жена исповедовали одну веру, но если один – приверженец Римской церкви, второму придется заранее смириться с тем, что дети будут воспитываться и расти в определенных традициях. Для Сен-Жаков это значит отправлять детей в Вутен – пишется, кстати, через «е» и одно «т», а не через два, как у Толкина. Хотя, надо признать, в чем-то он был прав. Ох уж эти авторы фэнтези – если бы не они, мы бы горя не знали! Вутен-Холл – частная школа в Глостершире. Там будущие книготорговцы живут и учатся с семи лет, в этом возрасте выговор уже сформирован и укрепляется каждый раз, когда дети приезжают домой на каникулы. Хотя кое-кто… не буду показывать пальцем… например, Одри… нарочно подчеркивает свой акцент.
– Надо же противопоставить что-то засилью американизмов, – возразила Одри. – Ты не поевишь, как они морят стеньгами…
Дружный стон с заднего сиденья был ей ответом. Одри хохотнула и замолкла.
– Ума не приложу, как тебе хватает времени брать пассажиров, – сказала Вивьен. – И нахальства тоже. Что, если Меррихью узнает?
– Ничего, поделюсь с ней выручкой, – тут же ответила Одри. – Меррихью и сама разбойница. В душе. Ей все равно, чем я занимаюсь, лишь бы оказывалась на месте, когда надо. Я и оказываюсь.
Сьюзен переваривала информацию о родителях книготорговцев, но не забывала и о словах Бабушки. Она уже поняла, что Вивьен не хочет обсуждать их, и заметила, что от разговора о ее матери она тоже поспешила уйти, значит тема ее происхождения табуирована. По крайней мере, в такси и в Старом книжном. То есть Вивьен не хочет, чтобы Одри или еще кто-нибудь из ее родни был в курсе.
– Кстати, об отцах… – начала она не без ехидства.
Как она и ожидала, ее тут же перебила Вивьен:
– Давайте не будем есть в «Нортумберленде». Там тоже погано готовят. Неподалеку есть паб…
– Ты же говорила, у тебя денег нет, – сказал Мерлин.
– У меня нет, – раздраженно подтвердила Вивьен. – Но ты можешь заплатить.
– Закажем лучше бургеры в номер, – стоял на своем Мерлин. – А я рассчитаюсь в конце месяца.
– Я куплю нам поесть, если, конечно, никто не будет роскошествовать, – сказала Сьюзен. – Мне вчера дали зарплату.
– Вот и отлично, – начал было Мерлин, но Вивьен тут же отрезала:
– Не вздумай, Сьюзен. У Мерлина есть деньги, просто он не хочет их тратить.
– Вообще-то, я хотела спросить тебя о твоем отце, – перебила Сьюзен, когда Мерлин буркнул что-то о сестрах, хотя наличие у него денег отрицать не стал. – Кто он?
– Археолог. С мамой познакомились на раскопках… что-то пошло не так… она спасла ему жизнь, вспыхнула любовь. Но жена-книготорговец не лучший для жизни вариант. Любовь скоро закончилась, а когда мы уехали в школу, они…
– Мы с ним иногда видимся, – добавил Мерлин равнодушно. – Его зовут Ричард Апбрайт, известный археолог. Профессор, преподает в Кембридже, специализируется по доисторической Европе.
– Мерлин Апбрайт, – произнесла Сьюзен, просто чтобы попробовать, как это звучит.
Мерлина передернуло.
– Умоляю, не надо.
– Аркшо ничем не лучше, – сказала Сьюзен. – Даже хуже. Интересно, какая была фамилия у моего отца…
– Мы это выясним, – перебил ее Мерлин.
– А что хотела сказать ваша бабушка…
– Ой, глядите, повозка из пивоварни! Какие лошадки! Обожаю тяжеловозов!
Огромная подвода с гербом пивоварни «Грин-Кинг» неспешно катила по улице, занимая целых две полосы и парализуя движение на своей половине дороги. Несчастные лица водителей и пассажиров нисколько не трогали ни четверку клайдсдейльских тяжеловозов в наглазниках, ни возниц в плащах с многослойными пелеринами.
