Желтым цветом принялись загораться иллюминаторы могучего судна, рассекавшего простор Тихого океана по направлению от Востока к Западу, от наступающей ночи к уходящему дневному свету. Все громче играла музыка, доносившаяся из банкетного зала, где сейчас, вероятно, завязывались танцы, о чем стоящие на палубе могли догадаться по вибрациям, совершаемым теперь деревянными половицами. Спасаясь от назойливого шума разгоравшейся дискотеки, мы с Алисой пошли далее на самый нос корабля, где и разместились, почти уже не слыша ни громкой музыки, ни звона бокалов. На протяжении долгого времени мы просто разговаривали на всевозможные темы, касавшиеся в равной степени каждого из нас, но при этом довольно общие и не специализированные. По истечению нескольких часов меня охватило некое странное чувство, подобное и с радостью, и со страхом, и с тревогой, но при этом особенно самобытное.
– Надо проверить, как там наши друзья. – сказал я, поднимаясь на ноги.
– Хорошо, давай проверим. – пожимая плечами ответила мне Алиса.
Последние слова она произнесла так, будто бы вовсе и не верила в то, что с пирующими теперь одноклассниками может приключиться некая беда, в то время как я не решился разделить с Алисой своих предчувствий, поскольку и сам полагал их несущественными. Миновав длинную палубу, мы вошли в банкетный зал корабельного ресторана, интерьеры коего были столь роскошны и преувеличенны, что могли бы найти вкус у французских аристократов эпохи Людовика XIV. В то же время, чрезмерное количество украшений, отдававшее любовью своего создателя к барокко, не смутило нашего вкуса, ибо его раздражило нечто иное: стоя на укрытой превосходным ковром из алого бархата мраморной лестнице, мы наблюдали за весьма интересными превращениями наших одноклассников.
Должен сразу же предупредить своего гипотетического читателя, что никогда доселе, как равно и впоследствии, не видел и даже не представлял, чтобы люди могли обжираться таким способом, как это они делали тогда. Давно знакомые нам юноши и девушки творили вещи совершенно выходящие за рамки нашего с Алисой понимания, как равно и вообще за пределы нормальности в обыденном человеческом понимании. Наши одноклассники заглатывали пищу с нечеловеческим усердием и не меньшей же настойчивостью, совершенно не давая себе никакой передышки. Ближе всего к нам сидела Кристина Сайченко, запихивавшая себе в рот новые и новые куски большого кремового торта, поглощая их с такой скоростью, что это едва ли могло не вызвать удивления.
Мы ушли. Отправились в каюту.
Там мы провели какое-то время за разговорами, а после, когда время сделалось совсем поздним, – решили вновь подняться наверх и проверить ребят.
Боже, что открылось нашему взору, когда мы вошли под могучие своды огромного банкетного зала!
В пронзительной кричащей тишине, в густом воздухе наступившей тропической ночи, здесь к тому же смешанным с запахами напитков и еды, духов и табака, – мы увидели, что все наши одноклассники лежат совершенно без чувств, уткнувшись носами в поверхность огромного длинного стола. Они не двигались. Признаков жизни не было.
Мы в ужасе пошли вон оттуда. Погуляли некоторое время по палубе, а затем вернусь в каюту.
Следующие несколько дней мы провели вместе, почти не отходя друг от друга. Мы были так испуганы увиденным, что более в банкетный зал не заходили.
Команда лайнера, как оказалось, смертельно отравилась вместе с частью пассажиров, а потому мы теперь были единственными живыми людьми на борту.
На третий день, как раз когда мы в разгар полудня гуляли по палубе, Алиса сказала мне: «Марат, не могу, – воняет!».
– Давай выкинем их в море. – предложил я.
– Давай! – согласилась Алиса.
Мы взяли тяжелые багры для тушения пожаров и принялись за работу. Дело наше продвигалось на удивление быстро. Всего за несколько часов мы умудрились перетаскать огромное количество трупов.
Двигатель у лайнера к тому времени заглох, а потому судно теперь никуда не шло, а просто дрейфовало в море. Сегодня, однако, погода была спокойная, едва ли не полный штиль, а потому за этот день мы проделали лишь очень незначительный путь.
Маняще желтеющее вдалеке Солнце снова погружалось в густые и теплые воды тропического океана, ветер постепенно возрождал свою силу, все сильнее с каждой минутой колыхая волны, и мы все отдалялись и отдалялись прочь от того района акватории, где провели все последние дни.
Мы снова гуляли по краю ночи, наблюдая за тем, как мерно раскачиваются на усиливающихся волнах трупы наших несчастных товарищей, огромным, казалось, уходящим куда-то за горизонт пятном распластавшиеся на поверхности воды. Они колыхались на волнах, освещенные последними, – теперь уже совершенно алыми, будто человеческая кровь, – лучами заходящего Солнца.
Мы отдалялись все сильнее прочь от этого пятна, но при взгляде на него нам казалось, что нет будто бы ни океана, ни судна, ни нас самих. А есть только одно бескрайнее море трупов.
Ноябрь 2018-го, Москва.
Новейшее мифотворчество на тему классических гимназий.
