Данте приносит скрипку. Хилария быстренько напевает мотив, чтобы Данте понял о какой мелодии идет речь и смог подстроиться под меня. Она знает какая песня у меня получается лучше всего.
Данте начинает играть тихую спокойную мелодию, а я петь. Постепенно она набирает темп, становится более сильной и громкой. Мой голос набирает высоту и звучит сильнее. Данте играет превосходно, мелодия проникает в самую душу, от нее бегут мурашки по всему телу.
Я ловлю на себе взгляд бездонных глаз Данте, он продолжает играть, неотрывно смотря на меня. Взгляд его нежен, доброжелателен, заботлив. Вызывает желание окунуться в него полностью и забыть обо всем плохом. Просто жить и наслаждаться жизнью. Хотя бы сегодня.
Снова я хочу сделать себе поблажку, дать слабину.
Хилария прекрасно чувствует темп. Движения ее рук и тела завораживают, как дрожащее пламя свечи. Притягивает взгляд, как далекий огонек в ночной тьме. Она танцует, уйдя в себя, слившись с мелодией. Юбка ее красного платья, украшенная множеством разрезов, колышется вокруг ее ног подобно огненным змеям.
Я замечаю взгляд Оберона, обращенный лишь на Хиларию. Восхищенный и скучающий, нежный и болезненный. Он с силой заставляет себя отвести взгляд ближе к концу танца, сильно сжимая бокал. Как только песня заканчивается, а Хилария перестает танцевать, Оберон первым встает из-за стола, желает всем спокойной ночи и покидает террасу.
Хилария провожает Оберона таким же взглядом, как тот смотрел на нее минуту назад.
Почему не может быть все проще хоть у кого-то из нас?
– Спасибо за прекрасный вечер, Хозяин Востока. Я пойду в свою комнату. Спокойной ночи. – произносит Хилария, продолжая улыбаться с тоской в глазах.
– Тебе спасибо, Хилария. Прекрасный танец.
Следом за Хиларией, я и Данте направляемся в его комнату. На этот раз процедура лечения проходит легче. Яда меньше, чистой крови больше.
– Можешь спать здесь, я лягу в зале, если хочешь. – предлагает Данте, как только заканчиваем процедуру очищения.
– Я в порядке, пойду к себе. Спокойной ночи.
– Я ведь могу чем-то помочь? Обязательно ли уходить навсегда на другую сторону? – у самой двери голос Данте заставляет меня остановиться.
Я, конечно, представляла, что мы разберемся с нападениями, и сможем встречаться после того, как вернусь к родителям. Но разве это жизнь все время прятаться и скрывать ото всех наши встречи?
– Родители не пройдут через барьер. А оставить их я не смогу.
– Но тебе удалось…
– Потому что я потомок одного из создателей барьера…
– Тогда кто-то из твоих родителей…
– Это не всегда так. Если бы кто-то из родителей мог пройти сквозь барьер они бы не оставили меня одну. Это передается не столько по крови, сколько по уровню силы.
– Даже если так, неужели мы не сможем видеться?
– И прятаться? Подвергать опасности друг друга? Что будет, если все знают, что ты общаешься со стихийницей? Я не хочу лишать тебя возможности на нормальную жизнь.
***
Проходя мимо большого коридора, замечаю Оберона, стоящего на балконе. Перевертыш держит в руках очередной бокал с вином, в один момент его кисть сжимает его так сильно что, мне кажется, бокал сейчас лопнет.
– Что происходит? Ты же влюблен в другую! Может хватит театр разыгрывать? – раздраженно, прямо в лоб, высказываю Оберону под действием алкоголя.
– Я не разыгрываю. – Оберон даже не скрывает своих эмоций по отношению к Хиларии, как обычно. – Она мне нравится…
– Ты ей тоже.
– В этом и проблема. Я не хочу, чтобы она пострадала… – недоговаривает Оберон, продолжая говорить загадками.
– Я думаю у тебя прекрасно бы получилось ее защищать. Громадина вон какая. Белый волк надо же. Мое поколение о перевертышах только в книгах читало. Все уверены, что вы никогда больше не повстречаетесь нам из-за нападений людей.
– Дело не в том, что я не могу защитить ее от кого-то или от чего-то.
– Тогда в чем? Я пьяна и поэтому не отстану от тебя и тебе не удастся меня заткнуть своим фирменным взглядом. Мне кажется, тебе было бы проще сказать реальную причину почему ты отталкиваешь Хиларию, чем придумывать эти жестокие отмазки. – я совсем себя не сдерживаю и поток колких слов так и летит в направление Оберона.
– Я не смогу защитить ее от себя. Она пострадает рядом со мной… – Оберон тяжело вздыхает и делает глоток вина. – Наткнулся я раз на старца. Его ограбили, избили. Я помог ему, дал денег, а он… А он в качестве благодарности предостерег меня, сказав, что я потеряю ту которую полюблю.
– Вот это подарок. – растерянно произношу, облокачиваясь на перила балкона, выдергиваю из рук Оберона полупустую бутылку с вином и делаю глоток.
– Не то слово. Что теперь делать ума не приложу. Я ведь уехал тогда из деревни специально подальше от нее. Уже тогда в мыслях только она и была.
Тревога в душе после его слов нарастает. Мне не хочется верить в правдивость слов какого-то старца. Но я прекрасно знаю, что, если это был не шарлатан, то избежать его пророчества не получится, куда бы ты не бежал.
– Но ты уже ее любишь…
Оберон лишь кивает на мои слова и наполняет свой бокал, который уже успевает опустошить двумя глотками ранее.