— Оберон, в чем дело? Эйрин, что ты здесь делаешь? — Данте говорит спокойно, но от этого спокойствия и бесстрастного выражения лица начинает все дрожать внутри.
Оберон? Точно, тогда на корабле….
— Я только вернулся и решил зайти в библиотеку. А тут эта девчонка рыскает по полкам твоей личной библиотеки. Зачем надо было ее вообще забирать с того корабля? Вся благодарность за спасенную шкуру! Не надо было возвращать ее с того света! — маска спокойствия слетает, Оберон взрывается, все еще продолжая держать меч у моей шеи. — Она шпионка, Данте. Ее необходимо допросить.
У меня в голове сразу всплывает картинка, как я подвешена вниз головой над бочкой с водой, в которую меня периодически опускают, чтобы развязать язык, а Оберон, как коршун ходит вокруг.
— Эйрин? — Данте выжидающе смотрит на меня — Оберон опусти меч. Немедленно. — нажимает Данте, не отрывая взгляд от моей шеи.
Оберон с неохотой опускает меч, но в ножны не убирает.
— Где твоя обувь?
— Там. — сдавленно отвечаю и киваю в сторону двери.
— Обувайся. — велит Данте, ставя передо мной ботинки.
Я быстро обуваюсь, бросая взгляд на Оберона, тот непонимающе таращится на нас обоих. Да я и сама мало чего сейчас понимаю, чувствую лишь страх.
— Собираешься навредить Властителю Восточной Долины? Признавайся! — Оберон продолжает допрос.
— Нет! У меня выдался свободный день, я хотела чем-то себя занять, спросила у слуг есть ли библиотека, сказали, что только у Вас, Властитель. Простите, я не удержалась. — пытаюсь хоть как-то оправдаться, ловя разочарованный взгляд Данте.
Я чувствую, как земля уходит из-под моих ног. Неужели я не так боюсь лишиться жизни, единственного ценного, что у меня есть, но при этом так боюсь, что подумает он?
— Вранье чистой воды. — недовольно бубнит Оберон, скрещивая руки на груди.
— Успокойся Оберон, если бы она хотела меня убить, то уже сделала бы это миллион раз. — не смотря в мою сторону, Данте протягивает мне платок.
Теперь к чувству опустошенности, из-за обреченности надежды на спасение, к страху, что меня возненавидит Данте и бросит на растерзание Оберону как шпионку, прибавляется чувство вины, ведь я сама во всем виновата, сама пришла сюда без разрешения.
— Может она шпионит… Отпустишь ее? — Оберон непонимающе разводит руки в стороны. — Сейчас это будет очень глупо с твоей стороны! А если наши предположения верны и сейчас как никогда стоит быть поосторожнее! Может ты забыл недавние новости?
— Оберон, хватит. Она может подниматься на третий этаж. Именно о ней я хотел с тобой поговорить, расскажешь ей завтра об обязанностях наставника для новобранцев.
— Что? Она? А как же то, что она рылась в книгах?
— Это всего лишь книги. Доступ в библиотеку у нее есть. Эйрин иди к себе. — Данте велит мне уйти и даже не смотрит в мою сторону.
От равнодушия в его голосе сердце больно щемит в груди. Так хочется подбежать к нему, сказать, что я никогда не причиню ему вред. Сказать, что у меня нет выбора. Этот человек столько делает для меня, даже сейчас он защищает меня перед Обероном.
Мне действительно важно, как он смотрит на меня и что думает обо мне.
От осознания и принятия этой мысли мне становится еще хуже, я сдерживаю порыв и покидаю библиотеку, возвращаясь к себе в комнату.
Закрыв дверь, медленно оседаю на пол.
Какая же я дура!
Касаюсь раны на шее платком Данте. На нем проступает лишь небольшое пятно крови.
Царапина. Как я теперь в глаза Данте смотреть буду? Как же неудобно получилось. Он ко мне хорошо относится, а я… Теперь он не станет мне доверять как раньше.
— Лучше бы Оберон не успел среагировать и не было бы всего этого. Какой же бред я говорю… — мысли путаются. — Как же я устала. — я обессиленно запрокидываю голову и больно бьюсь о стену.
Хотя какая уже разница, если я правильно поняла у меня осталось чуть больше месяца…Но мне не хочется уходить вот так.
***
Мне удается уснуть тревожным сном только под утро. Но и такого сна меня лишает требовательный стук в дверь. Накидываю на себя халат и, открыв дверь, вижу крайне недовольную физиономию главнокомандующего.
— Забыла приказ Властителя? До начала утренней тренировки пол часа! — командирским голосом желает мне доброго утра Оберон, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной проем.
Одет с иголочки: короткий черный камзол, белая рубашка, приталенные брюк идеально выглажены, а пуговицы на рубашке все застегнуты, никаких следов вчерашней усталости и потрепанности.
Раздражает.
Я молча закрываю дверь перед самым его носом. Недовольное ворчание и ругань Оберона становятся лучшей мелодией этого утра.
***
День не по-весеннему жаркий, и я скидываю с себя наспех натянутый камзол, едва оказываюсь под лучами теплого солнца. По пути на тренировочную площадку Оберон рассказывает о моих новых обязанностях.
