— Эйрин! — Оберон не унимается, продолжая трясти меня за плечи.
— Успокойся, Оберон! — вмешивается Данте и оттягивает его от меня.
Сварт приходит в себя. Оберон кидается на него, но Данте снова сдерживает его.
— Подонок! Я тебя уничтожу своими руками! — в гневе Оберон пытается вырваться из рук Данте, но тот держит крепко.
— Отец… — слышится стон Сварта.
Властитель Западной Долины находился все это время неподалеку. Сейчас он даже не смотрит на сына, тянущего к нему обессиленные руки. Его подхватывает стража и уводит прочь.
— Необходимо собрать совет Властителей для суда. — произносит Данте, провожая взглядом Сварта.
— Я с тобой поеду! — рычит Оберон, вырываясь из рук Данте.
— Нет, ты останешься здесь с Эйрин и Хиларией. Сосредоточься на ней. — голос Данте полон стали, а глаза боли.
Оберон обессиленно оседает подле Хиларии.
— Я подвел тебя. Все-таки потерял. — тихо шепчет Оберон, а глаза застилают горькие слезы.
Данте садится рядом со мной и обнимает за плечи.
— Мне жаль, — обессиленным, не своим голосом произносит Данте, — но мы что-нибудь придумаем, должен быть способ вытащить ее. Присмотри за Обероном пока меня не будет. — просит Данте, касаясь моей щеки и вытирая безостановочно тихо текущие слезы. — Не смей исчезать пока я не вернусь. Обещаешь?
— Не могу, мне нужно вернуться пока Агирик слаб. — с трудом выдавливаю из себя.
— Одна не пойдешь.
— Пойду, ты не сможешь пойти.
— Я пойду с ней. — произносит Оберон медленно поднимаясь. — На перевертышей магические преграды не действуют. В нашей библиотеке я не найду способа помочь Хиларии, поэтому надежда только на стихийников.
— Мы можем не найти способа помочь ей. — поддавшись слабости произношу слова от которых меня саму передергивает и в правдивость которых мое сердце отказывается верить.
— Не смей говорить подобное! — яростно рычит Оберон.
— До барьера я иду с вами. — упрямится Данте.
— Нет. Ты поедешь на совет. Не надо терять время.
— При одном условии, что, когда я вернусь в поместье ты будешь ждать меня здесь.
— Ты ведь знаешь, что я не стану тебе это обещать.
— Знаю… но все же надеялся.
***
— Как ей помочь? Как вернуть ее? Может тебе что-то известно. — заваливает вопросами Оберон пока мы приближаемся к лесу.
— Оберон, я не знаю… Это крайняя мера, на которую могут пойти пожиратели, я не знаю никого кто решился перешагнуть через эту черту и не встречала ничего подобного в книгах. Возможно, это знает такой же пожиратель, как она.
— Это я виноват. Если бы я не дал слабину тогда.
— Ты не виноват. Она покинула нас не из-за тебя. Она пала не от твоей руки, поэтому хватит ныть. И что ты имеешь в виду говоря, что дал слабину?
Оберон
— Войдите. — отзываюсь на осторожный стук в дверь, отвлекаясь от бумажной работы.
— Сильно занят? — Хилария продолжает стоять в проеме, как будто я могу ее прогнать.
— Проходи. Найдется минута.
— Я хотела с тобой поговорить. — начинает Хилария, присаживаясь напротив моего стола. — Я слышала твой разговор с Эйрин в тот вечер, перед отъездом к Властителю Запада.
Внутри меня все каменеет, но я продолжаю надеяться, что она возможно слышала не все.
— Я все слышала. С самого начала и до конца. Ты говорил, что любишь другую, получается это не правда.
— Я действительно влюблен. Я тебе не врал, никогда.
— Кто она?
— Это не имеет значение. Я не могу быть с той, кого люблю.
— Признайся. — она наклоняется ко мне, упираясь руками о стол.
— Я все тебе сказал. Не трави мне душу.
— Тебе совершенно наплевать на мое мнение… — Хилария медленно произносит, поднимаясь.
Я стараюсь не идти у нее на поводу и прячусь в бумагах, но звук открывающегося колпачка отвлекает меня. Хилария осушает флакон с непонятным для меня содержимым.
— Ты что сделала?
Я вскакиваю с места, подхожу к Хиларии, вырываю склянку из рук и принюхиваюсь.
— Ягоды Нирова? Зачем? — хватаю Хиларию больно за плечи все еще не веря, что она могла совершить такую глупость. — Я даже не знаю какое противоядие!
Неужели именно так суждено сбыться пророчеству? Как же глупо…
— Не ужели ты думаешь, что я принесла бы его с собой? — Хилария смеется на мои попытки отыскать противоядие в ее карманах и притягивает меня к себе, целуя в губы, но отстраняется, прерывая этот долгожданный поцелуй слишком быстро. — Я тебя люблю, Оберон. Ты запал мне в душу с нашей первой встречи и больше не покидал мои мысли ни на секунду. Если ты любишь другую, как упрямо утверждаешь, мне будет очень больно это принять и яд сделает свое дело. Ведь если я узнаю кто она, то не оставлю вас в покое, буду преследовать словно тень и однажды ты сам убьешь меня.
Не в силах больше сдерживать себя, я целую Хиларию в ответ жадно, словно голодный зверь, который слишком долго преследовал свою добычу.
— Где противоядие? — тяжело дыша, я резко прерываю поцелуй.
— Я уже сказала тебе…
— Чего ты еще хочешь? Неужели не понятно, что я тебя люблю?
— При тебе я выпила настойку из ягод Нирова, она не ядовита в отличии от сока свежих ягод. — Хилария довольно улыбается, а у меня сердце от облегчения подскакивает.
— Зачем нужен был этот спектакль?
