– Дочка, что с тобой? Все хорошо, мы рядом. Солнышко ты наше… Проплачься, станет легче.
– Что же мы стоим у порога? Пойдемте в зал, пойдем же, – обступили ее чуткие родители.
Все трое стояли в прихожей, отец сжимал в объятиях дочь, мать гладила ее плечи, спину. Велика сила семейных уз и родительской любви: простые, небогатые люди, а если потребуется, за своего ребенка костьми готовы лечь.
Алла прошлась в зал, где все было таким родным и сердцу дорогим. Старая мебель и дом, хранивший воспоминания счастливых детских лет. Навстречу ей, мяукая, вышагивал Степан, пушистый сибиряк – она игралась с ним еще котенком. Наклонившись к давнему другу, с грустью заметила, как поседела его шерстка: кошачий век недолог, и возраст брал свое. Она вздохнула.
– Степашка, старичок…
Мать стала накрывать на стол; отец, видя, в каком состоянии дочь, побежал в магазин за бутылкой водки. Думал, пригубит маленько да успокоится, родным в своих бедах откроется.
Ужин проходил мрачно, напряженно, со стороны казалось, будто они не дочь встречают, а покойника провожают. Каждый уткнулся в тарелку и молча ковырялся вилкой. Отец как глава семейства взял инициативу в свои руки и разлил по стопочке. Алла чувствовала, за этим последует расспрос, и терялась, как ей отреагировать, уйти от темы, соврать или сказать как есть.
«Мам, пап, меня обвинили в проституции и осрамили на весь город. Узнав это, Пашка выгнал из дома, а директор уволил с работы» – так?
– Дочь, как там Владивосток – стоит? – начал издалека отец.
Алла вздрогнула от неожиданного обращения к ней: нервы стали ни к черту.
– Как поживает Павлик? Что на работе? – как можно осторожнее спросила мать. Женская интуиция подсказывала, что причина кроется в одном из двух.
Алла осушила стопку и потянулась за бутылкой, чтобы налить еще, но отец остановил ее.
– Не нужно, я налью, – сказал он и наполнил дочернюю стопку сам. На что она влила в себя вторую и, морщась, отправила в рот ложку с квашеной капустой. За второй последовали третья и четвертая… Алла уклонялась от ответа, пока вконец не опьянела; вот тут-то началось.
– Дела? Хреновые мои дела. Я же у вас всегда была хорошей девочкой, все ставили меня в пример. Окончила школу с медалью, экономфак ДВФУ с красным дипломом, устроилась работать в банк, при этом умница и скромница, дорогу никому не перешла, и бла-бла-бла… Ну прямо идеал. С детства я думала, что если жить правильно, то ничего плохого не случится. Это как фундамент, если он прочен, то и здание не треснет, не развалится… Но какой наивной дурой я была! Одна деталь способна перевернуть всю жизнь вверх дном, разрушить все, что долго строилось, одна небольшая оплошность, ошибка в выборе места или окружения – все мы рабы случайностей. Совсем недавно моя жизнь была гармонична, я никого не трогала. Но тронули меня, еще как тронули! И спустя годы я проклинаю вечер, когда задержалась на работе дольше положенного и сблизилась в общении с одним коллегой, черт бы его побрал! В тот вечер я решила, что встретила парня, но кто ж знал, что он окажется таким подонком и сломает мою жизнь?! Кто ж знал, на кой хрен с ним связалась?
Алла разрыдалась. Водка даже в небольших количествах действовала как сыворотка правды, и все, что было на душе и по каким-то причинам утаивалось, после волшебной стопки открывалось.
– Кто он, кто этот ублюдок?! – взревел подвыпивший отец, что было вполне адекватной реакцией на слезы дочери.
– Папа, ради Бога успокойся! То, что вы сейчас услышите, очень больно принять, но знали бы вы с мамой, как мне сложно это сказать!
– Дочка, расскажи все, не томи! Мы разделим с тобой правду, какой бы ни была, – измучилась бедная мать.
– Вы уверены…?
– Да говори уже!
– Так знайте: вашу дочь обвинили в проституции! Разместили информацию в сети и выставили все в таком свете, что не подкопаться. Пашка поверил и порвал со мной, замдиректора заставил написать увольнительную, уйти «по-хорошему», а не то сказал, что выкинет с позором. Меня даже слушать не стали. Я потеряла в одночасье все: работу, отношения – все, что имела, все коту под хвост. Конечно же, ничем подобным я не занималась! Порядочность, которую вы мне привили с детства, изничтожили, а имя честное втоптали в грязь. Это Авдеев, и он остался безнаказанным… Он должен понести за все ответ.
Алла уловила в воздухе вибрацию. Дрожащая рука отца сжалась в кулак.
– Законы, что должны нас защищать, по сути, лживы, лицемерны. Вот если бы меня избили, пострадало тело, завели бы дело, а то, что сломлен дух, морально уничтожена, так это тьфу, пустяк. Пришла в полицию, прогнали как собаку – ну и к чертям их! Я отомщу, и он за все ответит мне.
– Авдеев?! Кто такой Авдеев? Убью и задушу подонка сам! – рассвирепел отец.
– Мой бывший. Работали с ним в банке. Он создал запись в Интернете и разнес все по конторе. Не пачкай руки, эта падаль мне за все ответит. Лишь нужно время, пап…
Алкоголь даровал необычайную смелость, и заяц величал себя тигром. В состоянии опьянения все немыслимое казалось предельно простым, и расквитаться с врагом было все равно, что прибить комара.
