И еще. Во Владивостоке, как ни в одном другом российском городе, чувствуешь себя ущербным без автомобиля, и тому есть несколько причин. Во-первых, это город автомобилистов благодаря Японии, что обеспечивает соседа подержанной техникой, и здесь же расположен крупнейший авторынок, куда едут со всей страны, за тысячи километров, чтобы подобрать добротную иномарку за цену, которой по России больше не найти. Во-вторых, по статистике, едва ли не на каждого приморца приходится автомобиль, и все создано для удобства водителей в ущерб удобству пешеходов: на переходах приходится стоять подолгу, а времени на то, чтобы перейти дорогу на зеленый свет, отводится мало. Выстаивать на светофоре по полторы минуты тяжело в ветра, ненастья, что для Приморья с переменчивой погодой далеко не редкость. В-третьих, горный рельеф. Дома расположены на сопках, и подъезд автобусов, трамваев к ним есть не везде. Жителям пешком приходится спускаться-подниматься от остановки к дому, что создает одни сплошные неудобства, особенно больным и пожилым. И, в-четвертых, маршрут и расписание движения городского транспорта. Складывается впечатление, что когда они составлялись, нужды людей учитывались мало; взять тот же тридцать девятый маршрут, следующий от улицы Сафонова до Луговой. Это единственный автобус, на котором можно уехать с Богом забытого района, идет всего семь остановок, не до центра и не допоздна. На Луговой конечная и пересадка; вместо того, чтобы запустить полноценный маршрут до центра, ввели «39 д», который ходит раз в три часа, так что поймать его – большая редкость и удача дня. Автобус ходит до девяти часов, и если не успел к положенному времени, езжай до «Борисенко», а после волочись две остановки в сопку. В любую погоду, при любых ветрах. И таких примеров масса.
Все это приводит к мысли, что, живя здесь, надо разбиться в лепешку, но приобрести автомобиль. Пусть самый дешевый, не до изысков, главное, чтобы был на ходу. И свой.
Для Аллы настали нелучшие времена. Дожди и облачность, плаксивая погода, типичная для этого сезона, еще сильнее разводили депрессию, корни которой крылись в событиях последних дней.
«Запомни: это не ты потеряла работу и парня – это они потеряли тебя!» – как могла поддерживала подругу Яна. А про себя делала неутешительные выводы:
«И где же в этой гребаной жизни справедливость, если она бьет по самой беззащитности – женщине, рожденной с огромной потребностью любить и отдавать ее частицу обществу, но пожизненно обреченной на одиночество, зависть, борьбу и клевету? Долгие годы она пребывает в ожидании любви, взаимной, сильной, но время рушит иллюзии, и когда, наконец, встречает ту самую, настоящую, и парит от счастья, ее вырывают вместе с сердцем! Женщина абсолютно беззащитна перед злом, несправедливостью, закон и общество равнодушны к ее страданиям; в своих бедах она предоставлена самой себе, но слишком слаба и уязвима для того, чтобы вести борьбу в одиночку».
Алла горела страстным желанием призвать подлеца Авдеева к ответу: побитая и униженная, она в тот же день обратилась к представителям закона, отнесла заявление в ближайший полицейский участок. Сама того не желая, прислушалась к Маринке, поскольку хотела добиться справедливости любой ценой, любыми средствами. И начала с законных.
Читая это, полицейский усмехнулся.
– Так каким образом пострадали ваши честь и достоинство?
– Из-за клеветы меня бросил парень, уволили с работы…
– И что же такого написал о вас гражданин Авдеев?
– Что я занимаюсь проституцией, но это ложь!
– А с чего он привел такую информацию?
– С того, что задался целью сломать мне жизнь! – не выдержала девушка.
И тут до нее дошло, что ее расспрашивают не ради того, чтобы прояснить детали дела и помочь, а из банального любопытства к чужой беде.
– Вы уверены, что вас оклеветал гражданин Авдеев?
Последний вопрос прозвучал особенно глупо.
– Да, а иначе я не пришла бы к вам! Это он, и если нужно будет, я приведу свидетельницу!
– Не нужно. Непростая складывается ситуация… – сделал паузу полицейский. – Все живы, здоровы, никто не пострадал… Договоритесь с гражданином, решите мирно, полюбовно. Вас знаю, пары: день поругались, день помирились.
– Мы с ним не пара! Я пришла за справедливостью. Как же уголовная ответственность за клевету, за унижение личности? Закон существует… Лишь на бумажке? – недоуменно развела руками Алла, но правоохранитель не воспринимал ее всерьез.
