Марина поднялась с опущенной головой и медленно прошла в квартиру. Подруга расстегнула норковую шубу, и Аллу поразил ее наряд не по сезону: платье с декольте из черного ажурного текстиля, тоненькие колготки в двадцатиградусный мороз, платок из невесомого атласа, чуть прикрывавший шею. Хоть как водитель Алла знала, что не нужно надевать по десять свитеров, чтобы пробежаться двадцать метров от машины до подъезда, но вид подруги поразил ее чрезмерной легкостью. Куда так наряжалась? Шуба, считай, на голое тело. Сапожки по колено, на высоком каблуке.
– Куда ты так легко оделась? Застудишь что-нибудь себе…
Марина разувалась, будто бы не слыша. Локоны растрепались, глаза распухли от слез, а дорогая тушь размазалась, оставив черные потеки. Вся эта роскошь приняла какой-то жалкий вид. И даже изумруд в ее кольце утратил блеск, стал тусклым, смотрелся как подделка.
– Идем на кухню, – позвала подругу Алла; та поплелась за ней.
На кухне разлила по чашкам чай и обратилась доверительно:
– Рассказывай, что у тебя случилось. Чем я могу помочь?
Подруга зажмурилась, а когда разжала покрасневшие веки, из глаз хлынули слезы.
– Я больше не могу держать это в себе. Как долго я молчала и думала, что правильно…. Давно пора все рассказать тебе!
Марина зашлась в рыданиях; Алла придвинула к ней чашку и предложила сделать глоток, чтобы та успокоилась.
– Расскажи, и станет легче. Что случилось? Ты поругалась со своим мужчиной? – предположила Алла, на что Марина вздрогнула и выдала:
– А нет никакого мужчины! Нет, и не было никогда! Я расскажу тебе, давно хотела, порывалась. Я расскажу, и ты меня поймешь, ты, как никто другой, меня поймешь… Я знаю твою тайну!
Алла напряглась.
– Ты о чем? Какую еще тайну?
– Я закурю?
– Ты раньше не курила…
– Да, и не была в дерьме, которое уже не разгрести…
Алла смотрела на нее, не отрываясь.
– Что это значит? Не понимаю ни хрена!
– Я знаю про тебя от Ирки! – выдала Марина на одном дыхании.
Казалось, будто за секунду воздух накалился до предела, и в комнате стало нечем дышать. Алла вытаращила на подругу и без того огромные глаза, а в них читались шок, страх и недоверие. Кровь прилила к лицу, и барабанной дробью застучало сердце. Реально то, что слышала она сейчас? Реальнее некуда!
– Ты?! Но как? Откуда?
– Рассказывая тебе о нас, Ирка рассказывала нам о тебе. Она любила поболтать в дороге, когда ехали на встречу, любила обсудить тех, кто облажался. А я была ее любимицей, поверишь, нет? У нас похожее начало: больница, клизмы, старики, весь этот геморрой, зарплата три копейки, молоденькая медсестра, мечты о том, чтобы пожить как человек… И призрачное счастье, возможность, вот бери, пожалуйста, отбрось все предрассудки, плюнь на мораль, с которой так и будешь нищебродкой. Богатых женихов на всех не хватит, не упусти возможность заработать и пожить, пока ты хороша собой и молода. Ирина постоянно это повторяла, а знаешь, она далеко пошла. Имеет прибыльное «дело», хату в центре Владика, три тачки: «Лексус», «прадик», «БМВ», сама воспитывает сына и помогает матери в деревне; и кто бы что ни говорил от зависти, как баба Ирка та еще, в цене. Ее любовники не Вася с Петей местного пошиба, она имеет престарелый «кошелек» и получает от него валюту, ювелирку… Успех, иначе как? Другое дело, что не всем везет. Она не любит вспоминать свое студенчество в медколледже, в том самом, где училась я, ни капли не жалеет, что не стала медсестричкой, что выбрала другую для себя дорогу, а я… А для меня все кончено… – Марина затянулась сигаретой.
Алла вскочила с места и распахнула форточку: ей необходим был глоток морозного воздуха, чтобы остудить закипевший мозг, выветрить запах табачного дыма. Ей требовалось время, чтобы переварить, принять такую правду. Сейчас ее переполняло отвращение: казалось, эта грязь повсюду, в этой оторве с сигаретой не осталось ничего от прежней Марины, скромной и нежной.
И Алла, будучи в грязи по шею, решила откреститься от таких же опустившихся, как и сама. В друзьях хотела видеть лучшее и не задумывалась, а достойна ли она?
– Да, это правда! И что? Я больше не имею отношения ни к Ирине, ни к ее борделю! – бросила Алла. – Почему ты говоришь это сейчас? Почему не рассказала все тогда, раз знала?
Марина была слишком ослаблена, разбита, чтобы отвечать на ее нападки.
– Да ты была как на виду. Ирина показала фото новенькой, блондинки, и в ней только слепая не узнала бы тебя. Я не решалась подойти, поговорить, мне оставалось наблюдать со стороны, – оправдывалась она, – и что тут скажешь? Велкам, дорогая, теперь с тобой на пару? Меня сильно напрягла та новость… Что ты тоже этим занимаешься. Но я тебя ни капли не виню. Я сделала такой же выбор…
– Почему тогда решила мне во всем признаться?
– Я не могу так больше! – зарыдала Марина. – Молчать, глотать обиды, унижения! Быть вещью, растоптать в себе себя, за деньги, не хочу! – Марина двинула локтем и сбила чашку со стола.
Чай расплескался, ручка отлетела, по чашке пробежала трещина.
– Тише, – сказала Алла мягче.
