– Сама дура. Пятнадцать лет, кровь с молоком, грудь третьего размера и все поверхности, как у нас говорят, рабочие. Кто бы меня на шаг отпустил от себя, из номера-то еле выбиралась.
– Ясно. Очередная история грехопадения на нашем канале. Невинный агнец, соблазнённый в далёкий забугор, истёрт в клочья без права на апелляцию.
– Где ты только этого набираешься, мне всё больше кажется, что сама придумываешь.
– Ты не уходи давай от темы, чай – не чай, а глотать придётся. Посему, моя дорогая высокообразованная стерва, вот тебе сестрин наказ. Завести среди постоянников носителя языка, английского, естественно. Другой нынче без надобности.
– Как же китайский?
– А ты в ноздрю ему давать собралась, любовничку? Развела полемику-академику, лично проверять буду. Профилонишь – найду себе Ганса и укачу к нему в неметчину бюргеры жрать, – как всегда в споре с Натали, попытка утвердить примат образованности посредством демонстрации геополитической осведомлённости с треском провалилась, вдребезги разбившись о твердыню крестьянской мудрости. – Приступай.
– То есть?
– То и есть, что сейчас же приступай. Потапычу на этот счёт доложим, что подсняли. Не пошамкаешь оливье разок, обойдёшься. Сегодня, да будет вам известно, День Святого Патрика. Следовательно, вся ихняя братия в хлам накидается и понесётся искать приключений. А на зачищенном Мишаней показе, окромя вашей милости, и взять-то будет некого. Глядишь, ещё пару раз съездить успеешь, хотя тебе оно, конечно, без надобности.
Что, собственно, такое есть это пугающе достижимое, мифическое, но притом караулящее за всяким углом дно? Степень материального благосостояния, точнее – отсутствие такового. А если климат тёплый и не имеешь пропитания и жилья – значит, спать в шалаше на дереве, где звёзды можно трогать руками, питаясь ухой в артели столь же нищих рыбаков? Или падение моральное, но относительно чего мораль – твердыня. В разное время и под разным предлогом обществом, церковью и государством разрешалось насиловать, грабить и убивать. Не запрещается и сейчас, только первое следует делать, состоя в рядах охранной корпорации, – какое уж там предприятие, если речь идёт об оккупации десятков миллионов. Второе узаконено повсеместно системой swift и печатным станком резервной валюты. Третье и вовсе нынче сугубо утилитарно, вчерашний студент на базе в Оклахоме управляет беспилотником, воспринимая происходящее не иначе как допотопный компьютерный модулятор с паршивой графикой – в операции по удалению фурункула переживаний куда больше. Единственный критерий здесь – мотивация. Если одинокое прозябание желанно, то, следовательно, имеет место сознательный выбор. В противном случае, задавленный обстоятельствами, безвольный покинуть опостылевший берег вчерашний европеец… Пожалуй, и на дне.
Её выбор был очевиден. То была не нимфоманка, жаждущая перманентной близости и безвольная побороть симптом. Она предпочитала исключительно феерию и столь же исключительно с достойными мужчинами. Когда и то, и другое устраивает совершенно. То есть даже когда не устраивает, всё равно нравится. Момент боли и прочих смежных эмоций не имел у неё чётких границ в принципе, единственно по причине второстепенности. Исполняя достойный аккомпанемент, никогда не становился лейтмотивом. Для достижения чего она безошибочно чувствовала разницу между агрессивным самцом и латентным запуганным садистом. Последние мучают жертву безотносительно собственных переживаний, то есть не потому, что им от этого хорошо, а исключительно ради самого мучения. Такому что ребёнка истязать за двойку ремнём, что половозрелую даму за вознаграждение по заднице хлестать – к либидо вообще не имеет отношения. Органы эротического восприятия в подобной игре – лишь соблазнительно запретное табу, над которым тем приятнее надругаться. Беспросветно несчастные особи в силу уже того, что неспособны понять иной, куда более яркой и сильной эмоции объекта истязания.
