— У нас когда-то давно тоже было примерно так же. Люди выбирали самых достойных в Сенат. Это что-то вроде Совета Старейшин. Они судили и принимали решения обязательные для всех людей, а для охраны нашей земли от врагов назначали вождей. Так тянулось много лет. Но постепенно… старейшины стали передавать свои места в Сенате по наследству, даже если их сыновья оказывались не достойны такой чести. Глядя на это… духи, у нас их называют "богами", отвернулись от моего народа. Жить становилось всё хуже. Сильные обижали слабых, отбирая у них землю, дома и рабов. А тут ещё соседнее племя едва не захватили наше главное стойбище. Тогда и проявил себя молодой вождь, сумевший не только разбить врагов, но и заступившийся за народ. Он заставил старейшин уважать их права. Люди вновь зажили счастливо. Но, однажды, когда он ушёл… за добычей в дальние земли, старейшины убили его… друзей и вновь вернули себе власть.
Голос рассказчика звучал неторопливо, как лесной ручей, а слушательница не могла отделаться от ощущения, что уже знает эту историю. Возможно, нечто подобное рассказывали в школе?
Девушка встрепенулась и закашлялась, едва не подавившись орехом. Заморец раздражённо засопел, недовольный тем, что его прервали.
— А этого вождя случайно звали не Юлий Цезарь?
— Нет, — покачал головой старик. — Его имя Ипий Курс по прозвищу Агербус, что значит… "сделанный из металла". А кто такой Цезарм?
— Вождь такой жил очень давно, — пояснила Фрея. — Он вроде тоже разогнал какое-то собрание и стал править один. Его потом убили. Кажется, отрубили голову или отравили? Не помню.
— Похоже, — удивлённо хмыкнул Отшельник. — Только Ипий Курс Сенат не разгонял. Это они решили драться против него. Когда вождь вернулся из дальних земель с верными… охотниками, то попробовал вновь захватить главное стойбище. У его стен произошла кровавая битва. Ипия Курса убили… старейшины праздновали победу. Но вожди отрядов, воевавших на их стороне, перессорились между собой.
— Это печальная и грустная история, — заключил заморец. — Иногда лучше один лев, чем сотня падальщиков.
— А что случилось дальше? — спросила Фрея, торопясь услышать продолжение рассказа.
— Ничего хорошего, — печально улыбнулся он. — Много лет мой народ терзали эти стервятники. Пустели… стойбища, зарастали лесом поля и виноградники. Воспользовавшись нашей слабостью, за добычей явились соседи. Те времена у нас называют: "Эпоха крови и слёз".
Старик замялся.
— Но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.
— Гражданская война, — одними губами произнесла она по-русски. — У нас это так называется.
Несмотря на усталость, девушка ещё долго сидела у костра, охваченная внезапным желанием, хоть как-то систематизировать те клочки знаний об этом, что недавно появились в её голове. Красные, белые, зелёные и голубые. Хотя нет, "голубые" к войне не относятся.
Добившись некоторой ясности, Фрея вдруг с грустью поняла, что всё это не имеет для неё никакого значения. Вся мешанина фактов по истории от Александра Македонского до последней Олимпиады не имеет к этому миру никакого отношения. Уж лучше бы ей вместо безликих, абстрактных знаний владеть какими-нибудь по-настоящему полезными навыками.
— Надо было вместо танцев химией заниматься, — буркнула она себе под нос. — Порох бы изобрела… или спирт.
Однако вспомнив, что для этого нужно, поморщилась. Ну, где она возьмёт здесь селитру или серу, если даже не знает, как это всё выглядит? А перегонный аппарат? Как его сделать без трубок и котла?
В очередной раз пожалев себя, Фрея закуталась в одеяло и стала смотреть на огонь.
Убедившись, что погода пока не собирается преподносить неприятных сюрпризов, Отшельник уж не спешил, найдя возможным обратить внимание спутницы на следы стада кабанов, на медвежий помёт и оленью шерсть на сломанной ветке. Учил различать прятавшихся в кроне деревьев птиц. Девушка то и дело стреляла по ним из лука, сломав две и потеряв одну стрелу. А вот добыть за весь день смогла только белку, случайно подвернувшуюся под выстрел. Не ахти какой зверь, но Фрея с удовольствием зажарила и слопала его на ужин.
Она попыталась разговорить старика и узнать, чем же закончилась "Эпоха крови и слёз", но тот ответил отказом, сославшись на усталость.
Отшельник продолжил свой рассказ только на следующий вечер. Когда они остановились в настоящей пещере, и девушка вновь взялась колоть орехи. Возможно, именно звуки удара камня о камень пробудили в нём воспоминания. Кто знает?
— Ничто не может длиться вечно, — сытно рыгнув, изрёк заморец.
"Где-то я это уже слышала", — хмыкнула про себя девушка, выбирая и отбрасывая в сторону скорлупки.
— Примерно восемьдесят лет назад война всех против всех постепенно затихла. Но мой народ оказался разделён на три… племени. В каждом свой вождь и свой Сенат. Который уже ничего не решал. Ещё лет через двадцать двое из них сговорились и напали на третье. А ещё через десять и эти племена объединились.
— Одно захватило другое? — спросила девушка, укладывая орешек на камень.
