Гарольд Ласки — наиболее уважаемый британский политолог XX века (он был репетитором Джозефа Кеннеди-младшего и преподавателем Джона Ф. Кеннеди) — заявил, поддавшись панике по поводу «расового самоубийства» (американский термин): «Различные показатели рождаемости здоровой породы и породы, страдающей патологиями, свидетельствуют о том, что в будущем худшие будут преобладать над лучшими». Евгеника в самом деле была первым серьезным увлечением Ласки. Его статья «Возможности евгеники» (The Scope of Eugenics), написанная им еще в юном возрасте, впечатлила Фрэнсиса Гальтона, основателя евгеники. В Оксфорде Ласки учился у евгениста Карла Пирсона, который писал: «Социалисты должны насаждать такие убеждения, которые предполагали бы быструю расправу над преступниками против государства и гарантировали бы им место на ближайшем фонарном столбе»[450].
Ласки, без сомнения, оказал огромное влияние на американский либерализм. Он был постоянным автором журнала New Republic, в котором в первые годы его существования публиковались работы многих ведущих британских интеллектуалов, в том числе и Уэллса[451]. Он также преподавал в Гарвардском университете и подружился с Феликсом Франкфуртером, советником Рузвельта, который впоследствии стал членом Верховного суда. Франкфуртер представил Ласки Франклину Делано Рузвельту, и вскоре тот завоевал славу самого преданного сторонника Рузвельта в Великобритании, хотя имел при этом тесные связи с коммунистами. Кроме того, он значился в числе ближайших друзей судьи Оливера Уэнделла Холмса, несмотря на разницу в возрасте более чем в 50 лет. Они постоянно переписывались в течение почти 20 лет.
Американские прогрессивисты, которые во многом следовали своим британским единомышленникам, отличались таким же неуемным стремлением к расовой гигиене. Взять хотя бы судью Холмса, наиболее почитаемого юриста «Прогрессивной эры» и одного из самых почитаемых либеральных кумиров в американской истории права. Холмса просто невозможно перехвалить. Феликс Франкфуртер назвал его «поистине беспристрастным голосом Конституции». «Ни один судья не высказывал столь глубоких мыслей о природе свободного общества и не отличался большим усердием в деле защиты его принципов, уделяя исключительное внимание гражданским свободам, чем господин судья Холмс», — отмечал он. Еще один обозреватель комментировал: «Подобно крылатой Нике Самофракийской, он венчает скалу из сотен лет цивилизации, устремляясь в грядущие века». Другие заявляли, что «он служит идеальным источником афоризмов для американских адвокатов, которые цитируют его, как грамотный обыватель цитирует Гамлета»[452].
Чем объясняется популярность Холмса у либералов? Это сложный вопрос. Многие борцы за гражданские права высоко ценили Холмса за его поддержку свободы слова во время войны. Прогрессивисты любили его за убежденность в том, что их программы социального обеспечения, призванные сплотить нацию, являются конституционными. «Если мои сограждане пожелают отправиться в ад, я буду помогать им. Это моя работа», — заявил Холмс однажды. Данное высказывание вызвало у некоторых консерваторов восхищение его «судейской сдержанностью». Но на самом деле эта «сдержанность» обусловливалась преимущественно согласием с политической линией прогрессивистов.
В 1927 году Холмс написал письмо Гарольду Ласки, в котором с гордостью сказал своему другу: «На днях я... высказал мнение в пользу конституционности государственного закона о принудительной стерилизации слабоумных и почувствовал, что воплощаю главный принцип настоящей реформы». Затем он поведал Ласки о том, насколько его удивило несогласие коллег с его «довольно жестокими словами... которые просто вывели их из себя»[453].
Холмс имел в виду свое решение в печально известном деле «Бак против Белла»[454], в ходе которого прогрессивные адвокаты с обеих сторон надеялись убедить Верховный суд внести принципы евгеники в конституцию. Холмс с удовольствием помог им в этом стремлении. Власти штата Вирджиния заявили о «непригодности» молодой женщины по имени Кэрри Бак для воспроизведения потомства (хотя в итоге оказалось, что вопреки утверждению представителей власти она не была слабоумной). Ее поместили в колонию штата Вирджиния для эпилептиков и слабоумных, где уговорили дать согласие на сальпингэктомию, разновидность перевязки маточных труб. Исход этого дела отчасти зависел от доклада ведущего евгениста Америки Гарри Лафлина из Eugenics Record Office, расположенного в Колд Спринг Харбор, Нью-Йорк, центра евгенических исследований корпорации RAND, финансируемых различными ведущими прогрессивистами-филантропами. Ни разу не видев Бак, Лафлин поверил оценке медсестры, которая наблюдала семью Бак: «Эти люди принадлежат к беспомощному, невежественному и бесполезному классу антисоциальных белых южан». Соответственно Лафлин пришел к выводу, что евгеническая стерилизация станет «средством предупреждения расового вырождения».
