Но холокост не должен заслонять собой менее значимые, но более релевантные последствия воплощения прогрессивных идей «Прогрессивной эры», которые не были должным образом исследованы. Создатели «Нового курса», «Справедливого курса» и «Великого общества» черпали свои идеи в унаследованной от прогрессивистов концепции государства всеобщего благосостояния. Причем они не делали из этого тайны, ссылаясь на таких видных «создателей расы», как Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон, которые вдохновляли их. Очевидно, что явно расистская направленность многих из этих стратегий не нашла поддержки у последующих поколений либералов. Но это не лишало данные стратегии их расовой составляющей. Так, например, Закон Дэвиса-Бэкона по-прежнему вызывает обиду у низкооплачиваемых чернокожих работников. Политика Франклина Делано Рузвельта в области трудовых отношений и сельского хозяйства оставила миллионы негров без работы и без земли. Великое переселение афроамериканцев в северные города было в значительной степени обусловлено успехами прогрессивной политики. Чернокожие лидеры не случайно назвали Национальную администрацию восстановления Negro Run Around (т. е. «негры пролетают»).
В предыдущей главе говорилось о том, что либералы цепляются за миф о «Новом курсе» из религиозной преданности идее заботящегося обо всем государства-Бога. Нечто подобное прослеживается и в либеральной преданности «Великому обществу». Обоснования необходимости создания «Великого общества» почти всегда зиждятся на чувстве расовой вины, а также почти религиозной вере в спасительную власть государства. В своей книге «Вина белых» (White Guilt) Шелби Стил рассказывает о встрече с человеком, который называл себя «творцом “Великого общества”». «Черт возьми, мы сохранили эту страну! — выкрикивал этот человек. — Страна была на грани взрыва. Повсюду были волнения. Теперь, в ретроспективе, вам легко критиковать, но мы были просто обязаны не позволить стране распасться на части, мой друг»[480]. «Кроме того, — добавил этот сторонник Линдона Джонсона, — видели бы вы, как благодарны были черные, когда эти программы стали реализовываться».
Первое утверждение является ложью, а второе просто убийственно. Хотя законы о гражданских правах на самом деле были очень эффективными, либералы явно не собирались останавливаться на достигнутом. Вмешательство «Великого общества» в расовый вопрос (нередко под иными обличьями) влекло за собой один провал за другим. Этот политический курс привел к росту преступности. В 1960 году общее количество преступлений, связанных с убийствами, было меньше, чем в 1930-м, 1940-м и 1950-м, несмотря на демографический взрыв. За первые 10 лет с начала реализации программы «Великого общества» количество убийств удвоилось. Особенно заметно увеличилось количество преступлений, совершаемых черными против черных. Линдон Джонсон прекрасно знал о массовых беспорядках, которые вспыхивали то тут, то там, причем нередко при попустительстве либералов «Великого общества», которые молчаливо их одобряли. Число внебрачных детей среди чернокожих увеличилось многократно. С экономической точки зрения, по наблюдениям Томаса Соуэлла, самый значительный рост благосостояния черного населения происходил в течение двух десятилетий до Великого общества[481]. В 1970-е годы, когда потенциал программ «Великого общества» был полностью реализован, улучшение материального положения негров практически прекратилось.
Продолжать в том же духе можно еще очень долго. Но факты имеют второстепенное значение. Либералы прониклись глубокой симпатией к идее, лежащей в основе расового государства всеобщего благосостояния. Они убедили себя в том, что марксистская и фашистская концепции «системы» расистские и порочные по сути и поэтому требуют постоянного вмешательства со стороны государства. В частности, как отмечает Стил, они убедили себя в том, что поддержка таких программ служит доказательством их высокой нравственности. Чернокожие были «благодарны» белым либералам, поэтому белые либералы не расисты. Таким образом, мы снова возвращаемся к использованию политики демонизации всех тех, кто не разделяет общего мнения (т. е. консерваторов), и восхваления тех, кто согласен с ним. Белые, которые выступают против «дележа добычи» по расовому признаку, относятся к расистам. Чернокожие, которые выступают против этого принципа, — к ненавидящим самих себя предателям расы.
