Одна из причин такого значительного сходства нацистской экологической мысли с современным либерализмом заключается в том, что природоохранное движение предшествовало нацизму и использовалось для расширения базы его поддержки. Нацисты в числе первых сделали борьбу с загрязнением воздуха, создание заповедников и экологически рационального лесного хозяйства центральными пунктами своей политической платформы. Книга Людвига Клагеса «Человек и Земля» (Man and Earth) была воплощением идеи, согласно которой человек выбрал неверный путь. Клагес, ярый антисемит, осуждал исчезновение видов и убийство китов, вырубку лесов, исчезновение коренных народов и другие известные в качестве симптомов деградации культуры проблемы. В 1980 году в честь основания немецкой экологической партии «зеленые» переиздали это эссе.

Хотя консерваторам, придерживающимся принципов свободного рынка, есть что предложить в плане защиты окружающей среды, они постоянно обороняются. Американцы, как и остальной западный мир, просто решили, что окружающая среда — это та область, где законы рынка и даже демократия не должны иметь большого влияния. Мысль о необходимости решать экологические вопросы так, как если бы речь шла об экономических проблемах (которыми они в конечном счете и являются) кажется кощунственной. Подобно тому как либералы представили себя «сторонниками детей», а своих оппонентов — их противниками, несогласие с предлагаемым либералами способом решения экологических проблем при помощи механизмов государственного контроля делает вас противником идеи защиты окружающей среды и трусливым подхалимом баронов-разбойников и «жирных котов».

Каждый заботится об окружающей среде, а также о детях. Для идеологов природоохранного движения это означает принятие целостного видения земли и восприятие людей как одного из многих видов. Для консерваторов мы распорядители земли. Это означает, что мы способны делать осознанный выбор между конкурирующими товарами. Многие так называемые «экологи» на самом деле используют в борьбе за охрану окружающей среды права собственности и рыночные механизмы для сохранения природных ресурсов для потомков. Многие представители левого фронта считают, что мы должны романтизировать природу, для того чтобы стимулировать политическую волю к ее сохранению. Но когда такая «романтика» заменяет религию, а инакомыслящие становятся «еретиками», консерваторы должны пояснить, что экологический утопизм так же невозможен, как и любая другая попытка создать рай на земле.

Нацистский культ органического

В отличие от марксизма, который объявлял бóльшую часть культуры человечества незначимой для революции, национал-социализм был целостным. Кроме того, «органический» и «целостный» были специальными нацистскими терминами для обозначения тоталитаризма. Концепция Муссолини «все внутри государства, ничего вне государства» была переработана нацистами в духе органицизма. В этом смысле член совета министров от Баварии Ханс Шемм был абсолютно серьезен, когда заявил: «Национал-социализм является прикладной биологией»[675].

Нацистские идеологи считали, что арийцы были «коренными американцами» Европы, колонизированными римлянами и христианами и, как следствие, утратили «естественный» симбиоз с землей. Сам Гитлер был фанатичным поклонником романов Карла Мая, который романтизировал индейцев американского Запада. Нацистский идеолог Ричард Дарре резюмировал суть значительной части нацистской идеологии нации, сказав: «Вырвать немца из его природного окружения — это значит убить его». Эрнст Леманн, ведущий нацистский биолог, высказывался почти так же, как господин Гор: «Мы признаем, что отделение человечества от природы, от всей жизни в целом ведет к гибели человечества и смерти отдельных народов»[676].

Нацистский культ органического не был периферийной концепцией; он находился на переднем крае «просвещенной» мысли. Немецкий историзм первым выдвинул идею об органической связи общества и государства. «Государство, — писал Иоганн Дройзен, — это совокупность, единый организм всех разновидностей морального партнерства, их общий дом и гавань, а также их конец». Кроме того, эти идеи не были исключительно немецкими. Дройзен был наставником Герберта Бакстера Адамса, а Адамс, в свою очередь, был учителем Вудро Вильсона. В своих трудах Вильсон часто ссылается на работы Дройзена. Закон, положивший начало нашей системе национальных парков, был назван «Органическим законом» 1916 года.

Перейти на страницу:

Все книги серии Политическое животное

Похожие книги