Вторая задача сводилась к преодолению классовых барьеров. Причем этот аспект программы привлекает либералов и сегодня. Такая необходимость как тогда, так и сейчас обосновывается отсутствием общих институтов, порождающих чувство коллективной ответственности. Этот вывод небезоснователен. Но интересно, что нацисты считали его гораздо более убедительным, чем адепты «Нового курса». Он лег в основу не только их программы трудовой повинности, но и внутренней политики в целом[264].
Гораздо более шокирующим примером милитаризации американской жизни стала Национальная администрация восстановления во главе с Хью Джонсоном по прозвищу Железные Штаны, названным журналом Time «человеком 1933 года». Генерал Джонсон был драчливым скандалистом, который угрожал американцам, не желающим сотрудничать с «Новым курсом», «сильным ударом в нос». Посредник между министерством обороны и военно-промышленным управлением и руководитель первого в истории Америки призыва на военную службу во время Первой мировой войны (которую он позже назвал «отличной школой для “Нового курса”»), Джонсон был убежден, что Америке требовалась еще одна инъекция военного пыла и страха. Немногие общественные деятели, включая Джозефа Маккарти, были в большей степени склонны подвергать сомнению патриотизм своих оппонентов. При каждом удобном случае Джонсон заявлял о том, что война с Великой депрессией не отличается от боевых действий. «Это война смертоносная и более опасная, чем любой другой кризис в нашей истории», — писал он. Новая служба проникла во все без исключения сферы жизни. «На этот раз нашу страну спасут женщины в домах, а не солдаты в военной форме, — заявил он. — Они пойдут в атаку, которая приведет их к такой же великой победе, как в Аргонском лесу. Это решительный час для домохозяек. Их боевой клич таков: “Покупай теперь под синим орлом!”»[265].
Синий орел был патриотическим символом согласия, который все компании должны были вывешивать на своих дверях вместе с девизом «Мы вносим свою лепту». Эту фразу правительство использовало так же, как немцы использовали лозунг «Gemeinnutz geht vor Eigennutz»[266][267]. Почти полностью стершегося из общественного сознания в настоящее время стилизованного индейского орла, сжимающего связку молний в одной лапе и зубчатое колесо в другой, в американских и немецких газетах часто сравнивали со свастикой или с орлом немецкого рейха. Джонсон потребовал создать целую армию полуофициальных информаторов, от членов профсоюзов до бойскаутов, которые должны были следить за исполнением «программы синего орла». Его тоталитарный подход был очевиден. «Когда каждая американская домохозяйка осознает, что синий орел на всех вещах, которые она приносит в свой дом, есть символ возвращения безопасности, тем людям, которые осмелятся шутить с этой птицей, останется уповать только на Божью милость»[268].
Трудно переоценить значимость синего орла как средства пропаганды для Франклина Делано Рузвельта. «На войне в условиях ночного наступления солдаты наносят на плечи яркую метку, чтобы исключить возможность стрельбы по своим товарищам, — пояснял президент. — В соответствии с этим принципом люди, которые участвуют в этой программе, должны узнавать друг друга с первого взгляда». В одной из своих «Бесед у камелька» в 1933 году Рузвельт призвал к грандиозному «летнему наступлению на безработицу» в стиле Муссолини. Голливуд тоже внес свою лепту. В вышедшем в 1933 году мюзикле киностудии Warner Brothers «Парад в огнях рампы» (Footlight Parade) с Джеймсом Кэгни в главной роли кордебалет складывает из карточек портрет Рузвельта, а затем образует гигантского синего орла. Уилл Роджерс возглавил список звезд «Кто есть кто» в радиопередачах, посвященных синему орлу и деятельности Национальной администрации восстановления.
Любимым средством Джонсона, способствовавшим формированию лояльности к синему орлу, были военные парады и выступления в духе нюрнбергских митингов. 12 сентября 1933 года Джонсон выступил с речью перед 10-тысячной аудиторией в Мэдисон-сквер-гарден, торжественно заявив, что под знаменами синего орла находятся уже 85 процентов рабочих Америки. На следующий день деловая жизнь Нью-Йорка почти остановилась из-за парада приспешников синего орла в честь Дня президентской Национальной администрации восстановления. Все лояльные синему орлу магазины были обязаны закрыться в час дня, и для всех остальных губернатор также объявил сокращенный рабочий день. Под рукцводством генерал-майора сухопутных войск армии США участники парада синего орла прошли от Вашингтон-сквер вверх по Пятой авеню до Нью-Йоркской публичной библиотеки, где с трибуны за шествием наблюдали Джонсон, губернаторы из соседних трех штатов и Элеонора Рузвельт.
