Неудивительно, что тема в вариациях, идея многообразия, комплексности индивидуума, в чем бы он ни выражался (в мировоззрении, в мечте о коллективе, в упражнениях моральной действительности), стала естественным приращением к теме символа (два ряда жизней, пересекаемых в третьей); триадизм, осложненный плюрализмом вариаций, тональностей, методов, – и идеологическая тема жизни, и мироощущение опыта, и муки моральной жизни, осложненные непониманием моего «Я» на протяжении «47» лет; это «Я» уже с семи лет знало и уже с 17 лет осознало, что никакое «Я» по прямой линии невыражаемо в личности, а в градации личностей, из которых каждая имеет свою «роль». [Андрей Белый. Почему я стал символистом и почему я не перестал им быть во всех фазах моего идейного и художественного развития (1928)]
Методологическому плюрализму советские психологи противопоставили единую марксистско-ленинскую методологию, позволяющую проникнуть в действительную природу психики, сознания человека. [А. Н. Леонтьев. Деятельность. Сознание. Личность (1974)]
Как видно уже по последнему примеру, в советском языке
Антикоммунисты всех мастей не знают покоя: они изыскивают утонченные методы клеветы на марксизм-ленинизм, на социалистическую систему, создают разного рода «концепции», призванные «научно» опровергать марксизм. […] Наиболее часто буржуазные идеологи и их ревизионистские подпевалы обращаются к утверждениям о необходимости «обновления марксизма»; рассуждают о «замкнутом», «локальном», будто бы «чисто русском характере» ленинизма; говорят о якобы свойственном марксизму плюрализме – то есть о многих «национальных формах марксизма», об «отсутствии единой сущности социализма», и тому подобное. [М. Б. Митин. В погоне за недоказуемым… (1971) // «Литературная газета», 1971.05.05]
И разумеется, слово
