Перескочив через слабо шевелящееся тело, Алексей бросился к лестнице на второй этаж, а сзади уже слышался топот и хриплая ругань — стрельцы, не желавшие упускать добычу, все же ворвались в здание. Взбегая по крутой лестнице, молодой человек понял, что не знает, где в этих хоромах искать посланника Ватикана.
— Господин Аркудий, где вы! — крикнул он, выскакивая на второй этаж. В просторное помещение, напоминающее все те же сени, выходило три двери. Из дальней выскочил щуплый человечек, охнул и снова скрылся. А сзади, на лестнице снова гомонили и топали, судя по крикам, к стрельцам присоединились поляки, и положение становилось совсем безвыходным. Но Алексей не собирался сдаваться. Зверь внутри негодовал, желая рвать обидчиков в клочья и жадно глотать сладкое мясо. Последнее, конечно, было лишним, но звериная ярость придавала силы и пробуждала какое-то иррациональное, бесшабашное веселье, заставляла совершать нелогичные, абсурдные поступки. Например, надеяться, что после учиненного разгрома посланник Ватикана согласится с ним говорить.
Молодой человек кинулся к дальней двери — чутье подсказывало, что нужный человек там — и уже схватился за дверную ручку, как на спину обрушилось тяжелое тело, рука преследователя сжала горло в удушающем захвате, и хриплый голос прорычал уже порядком надоевшее: «Стой, тать!». Алексей, не обращая внимания на висящего на нем стрельца, всем телом ударил в дверь и ввалился в горницу.
В центре комнаты замер человек в черном. Шпага в его руке дрожала, он был бледен, но смотрел зло и решительно.
— Да отцепись ты! — рявкнул Алексей и двинул настырного стрельца локтем по ребрам.
Тот охнул, отшатнулся и тут же, получив кулаком в челюсть, вылетел в открытую дверь. Преследователи, споткнувшись об упавшего, замешкались.
— Господин Аркудий, не велите казнить! Дело касается Либерии…
Молодой человек, хрипло дыша, рухнул на колени и склонил голову, не столько в знак покорности и почтения, сколько, чтобы скрыть последствия частичной трансформации, прийти в себя и усмирить зверя.
Упоминание о таинственной библиотеке оказало магическое действие. Человек в черном вздрогнул и опустил шпагу, его взгляд переместился на толпу вооруженных людей, наконец ворвавшихся в горницу.
— А ну вон отсюда! — сказано это было тихо, но таким тоном, что преследователи попятились. — Убирайтесь, я сказал! Сам разберусь.
Стрельцы и вооруженные поляки, поклонившись, удалились из горницы и аккуратно прикрыли дверь, но не ушли, а столпились в коридоре. До Алексея доносились их приглушенный шепот, возня и бряцанье оружия. В горнице остался только испуганно жавшийся в угол щуплый человечек, видимо, слуга.
Петр Аркудий поморщился, потер виски и опустился на лавку, аккуратно положив шпагу рядом с собой.
— Встань. Говори. Кто таков?
Отрывистые, как обрубленные фразы, напоминали военные команды, но сам Аркудий не выглядел военным человеком. Скорее всего, он, просто, плохо говорил по-русски, поэтому старался не произносить длинных фраз. Алексей с интересом рассматривал посланника самого папы римского. Худощавый, довольно высокий для этого времени, с интеллигентным лицом, на котором выделялись глубоко посаженные черные глаза. Взгляд внимательный и сердитый. На столешнице подрагивают тонкие как у пианиста пальцы.
Господин Аркудий раздраженно фыркнул, видимо, негодуя на незваного гостя, замешкавшегося с ответом.
— Я не есть икона, чтобы на меня глазами смотреть! Зачем пришел? Что знаешь про Либерию? И встань, наконец.
— Ага, — кивнул Алексей, встал, лихорадочно соображая, чтобы такое сказать посланнику, чтобы тот сразу не выставил его вон. — Разрешите представиться, Алексей сын Артемьев. Прибыл к вам по поручению моего учителя и господина, французского графа Сен-Жермена.
— Сен-Жермен? Не слышал. Француз? Проверим… Как говоришь, зовут твоего господина?
Последний вопрос был задан по-французски. Алексей его понял — серьга работала исправно — но вот ответить на том же языке не мог. Амулет-переводчик еще не набрал достаточного словарного запаса.
— Моего господина зовут Сен-Жермен. Хотя у него много имен, и вы могли знать его под другим именем. Я понимаю французский, но говорить на нем еще не могу — я недавно служу у графа.
Аркудий недоверчиво хмыкнул, потеребил ус и кивнул головой.
— Что нужно твоему графу? Ты говорил о Либерии. Что ты знаешь о ней?
Молодой человек добросовестно рассказал все, что знал о собрании книг, привезенных на Русь царевной Софьей, о том, что собрание было спрятано в подземельях Кремля, а затем пополнялось царем Иваном IV. Петр Аркудий внимательно слушал, поглаживая аккуратно подстриженную бородку, кивал, а иногда удивленно вскидывал брови.
— Ты сумел удивить меня своими знаниями, — задумчиво произнес он, когда Алексей закончил, — но не сказал ничего нового. И не ответил на вопрос, что хочет твой господин.
