Ага! — ощерился стрелец без шапки в заляпанном студнем кафтане. Его волосы и борода превратились в скользкие ледяные сосульки, а нос покраснел то ли от холода, то ли от злости. — Ишь чего захотел! Сейчас в Разбойный приказ сволочем, там разберутся тать али не тать. Только морду начистим по дороге, чтоб не повадно было в добрых людей холодцом кидаться. Меня ж баба со свету сживет, когда я домой в таком виде явлюсь.
— Ребята, а давайте я вам серебра отсыплю — и на новый кафтан хватит, и здоровье поправить останется? — оживился Алексей.
В глазах пострадавшего от холодца зажглись алчные огоньки, но молчавший до этого седой стрелец рявкнул:
— Хватит! Будя болтать! А ты серебром-то не брякай, нонче за мздоимство руки рубят, а у нас лишних нет.
Его товарищи, нахмурившись, покивали головами и решительно шагнули к Алексею, выставив перед собой лезвия бердышей. Молодой человек обреченно вздохнул, опустил голову, смирившись с неизбежным, затем резко прыгнул в сторону стоящего поодаль седого, сшиб его на снег и припустил по улице.
— Ах, лиходей! — неслось в спину. — Опять ускользнул! Ату его, братцы!
Сзади затопали сапоги, хриплое дыхание преследователей, казалось, обжигало затылок, потом стрельцы несколько отстали, но погоню не прекращали. Хуже всего, что убегать приходилось не в пригороды, где легко было затеряться между дворов, а в сторону Кремля. Стрельцы, словно гончие, гнали его прямо на охотников. В Разбойный приказ и вести не придется — сам прибежит. Алексей лихорадочно искал хоть какой-нибудь проулок или подворотню, куда можно было бы свернуть, но дома стояли плотно, и по краям улицы тянулась сплошная стена заборов из толстых бревен с заостренными концами.
Наконец внимание Алексея привлек очередной кабак, и он решил попытаться спрятаться там. Влетел в открытую дверь, окунувшись в кислое, дымное тепло питейной избы, перескочил через стойку и нырнул вниз. Кабатчик выпучил глаза от такой наглости и беззвучно шлепал губами как выброшенная на берег рыба. Алексей вытащил талер и показал его целовальнику. Вид серебра сразу привел того в чувство, на лице появилось осмысленное и деловитое выражение.
— Спрячь! — шепнул Алексей.
Кабатчик кивнул, поманил молодого человека в низенькую дверь за стойкой, быстро пихнул в темноту и завозился снаружи, видимо, чем-то загораживая вход. В каморке было совершенно темно, пахло пылью, мышами и почему-то селедкой. В очередной раз пришлось пожалеть, что волки, в отличие от кошек, плохо видят в темноте, но, хотя бы, слух у них хороший. Алексей замер, прислушиваясь к тому, что происходило за стенкой. Судя по топанью и ругани, стрельцы, не обнаружив беглеца за очередным поворотом, решили проверить кабак.
— А ну, цыть! — рявкнул за стенкой кабатчик, и Алексей удивился такой метаморфозе — ему целовальник грозным не показался. — Ишь, расшумелись! В царевом кабаке горланить не дозволено! — В ответ что-то пробурчали. — Да хоть кто! Не было тут никакого татя. Все, кто сюда зашел, вон, за столами сидят, может, который из них и тать. Хоть всех забирайте, только пусть сперва расплатятся. А других нету.
Какое-то время за перегородкой препирались и переругивались, потом кабатчик, сменив тон, сказал.
— Да оно вам надо, робяты, неизвестно за кем по городу бегать? Вон, взопрели даже. Давайте-ка, я вам по стопочке налью с устатку-то. Да угощаю, я, угощаю. Нынче я с прибытком.
Алексей, чуть не зарычал сквозь стиснутые зубы и опустился на пол, прислонившись спиной к дощатой перегородке. «И чего дурак кабатчик расщедрился? — раздраженно подумал молодой человек. — Теперь эти гады тут до вечера могут застрять».
Сидеть, действительно, пришлось довольно долго, Алексей даже успел задремать. Разбудила его возня за стенкой, дверь приоткрылась и в нее просунулась рука.
— Деньгу давай, — прошипел кабатчик.
— Мне бы как выбраться отсюда, — прошептал молодой человек, сунув в руку монету. — Сколько я еще тут сидеть буду?
— Да, эти питухи разохотились на дармовщину-то, уж по третьей опрокидывают. Так что, добавить бы надо, а то в убытке буду.
Алексей, ругая про себя и алчного кабатчика, и навязавшихся на его голову стрельцов, высыпал в протянутую руку еще несколько копеек. Кабатчик удовлетворенно хмыкнул и зашептал:
— Там в дальней стене за мешком с мукой лаз есть на задний двор, мешок отодвинешь и уходи.
В тусклом свете, едва сочившимся через приоткрытую дверку было не видно даже противоположной стены, не то что мешка с мукой. Алексей пошел вперед, выставив перед собой руки и спотыкаясь о какой-то хлам.
— Тихо ты, окаянный! — шикнул целовальник.
