На площадке молодые мамочки гуляют со своими детьми. Кто-то — с колясками, кто-то ходил за мелкими карапузами, кто-то наблюдал, как уже подросшее чадо ковыряется в песочнице. Взгляд на это должен был вызывать умиротворение, а получалось наоборот.
Осознание того, что собственная мать выгнала из дома из-за мужика, выбивало почву из-под ног. Я смотрела перед собой и думала, что мне теперь делать. Все мои накопления, даже мелочевка, остались дома.
В прошлом месяце мне, наконец, исполнилось восемнадцать, и я почти накопила на первый взнос, зарабатывая выгулом собак после школы. Но отчим увидел, как я прячу деньги в копилку, наговорил что-то маме. Она устроила скандал, что я нахлебница, совсем не помогаю семье, вытряхнула мою копилку и купила дорогое постельное белье из “персидского шелка”.
После этого я зашивала деньги в матрас вечерами, когда никто не видел. Вчера я, наконец-то, договорилась с одной бабушкой в соседнем районе. Через две недели я должна была отдать ей залог и снимать одну из комнат. Но, видимо, не судьба.
Деньги. А что, если… Набираю номер того бара, куда ходила сегодня на собеседование. Мне предлагали сразу взять на ночную смену, но я отказалась. Теперь же это даже к лучшему.
— Здравствуйте, — нервно кусая губу бормочу я. — Меня зовут Терпина Вероника, я сегодня была у вас на собеседовании. Вы предлагали ночную смену.
— Да-да, я вас помню, — вежливо отвечает администратор.
— А могу ли я выйти уже сегодня?
Администратор замолкает на пару секунд, которые проходят для меня в жутком оцепенении. Если она скажет “нет”, то я понятия не имею, что мне делать. Во рту пересыхает. Я сглатываю, но от волнения язык прилипает к нёбу.
— Да, Вероника. Но приходите тогда пораньше. Где-то через часок, — отвечает мне голос из трубки. — Только паспорт захватите, чтобы мы могли вас оформить.
С меня будто бетонная плита свалилась. Интересно, а там расчет посменный или за месяц? Смогу ли с той бабушкой на посуточную оплату договориться? Может, еще по дому помогать буду. Все равно у нас уже давно почти все я делала, когда мама на сутки уходила.
Я смотрю на телефон. Ох! Мне же надо быть там уже через час…Нужно срочно поднимать свой зад и идти, иначе не успею.
В полумраке бара глаза сначала ничего не видят после долгой дороги по солнечным улицам. Я останавливаюсь на входе под предлогом адаптироваться к свету, а на самом деле в груди все замирает от волнения. Правда ли меня примут? А что, если нет? А справлюсь ли я?
Посетителей нет. Видимо, в дневное время подобные заведения не очень привлекают народ. Зато по вечерам, наверное, тут яблоку негде упасть. Эта мысль заставляет нервничать — а вдруг не справлюсь с работой и меня сразу же уволят?
Сжимаю в пальцах ручки от сумки и прохожу внутрь. Кеды тихо шуршат по матовой серой плитке. Бармен с интересом разглядывает меня.
На первый взгляд в полумраке мне чудится, что это тот самый мажор. Я аж замираю в испуге. Но присмотревшись, с облегчением понимаю: нет, конечно, что ему, такому всему из себя замечательному, делать тут, в баре. Да еще и барменом.
Вот он меня напугал, что аж мерещится!
— Вам чем-то помочь? — вежливо спрашивает он.
— Я… к администратору, — мямлю, как будто мне пять лет.
Вероника! Надо собраться.
— Света! — кричит бармен, продолжая протирать стакан. — Тут к тебе.
— Кто там? — администратор (я, к своему стыду, даже не запомнила, как ее зовут) выглядывает из двери в подсобку и замечает меня. — Проходи давай. Точно не передумала?
Я поджимаю губы и уверенно мотаю головой. Чувствую, как руки начинают потеть от волнения и вытираю их о джинсы.
Девушка, еще совсем молодая, лет двадцать пять, грациозной легкой походкой провожает меня к кабинету. Я ее в прошлый раз отметила, какая милая и добрая у нее улыбка. Так располагает к себе, что я даже немного спокойнее себя чувствую. Хотя бы дышать могу.
— Давай паспорт, будем оформляться, — с улыбкой говорит администратор и садится на крутящееся кресло за компьютер. — Да не стой ты, садись.
Она кивает на стул перед ее столом. Дрожащими руками я достаю паспорт и протягиваю ей. На бейджике читаю имя “Светлана”.
— Эй, ты чего? — она берет документ и внимательно смотрит на меня. — Я не кусаюсь, Андрей Аркадьевич тоже. Сама нальешь чай себе? Вон кулер и сверху коробка с пакетиками. У Машки на столе печенье возьми, она все равно на диете.
Администратор показывает рукой на соседний стол и начинает методично вбивать данные моего паспорта в компьютер.
Я сначала мнусь, ерзаю на стуле, а потом все же решаюсь сделать себе чай. С самого утра ничего не ела. Чувствую, что в животе начинается спазм, и он вот-вот заурчит. Вот стыдобища-то будет!
— Это твоя первая работа? — не отрываясь от компьютера, спрашивает Светлана.
Я только что отхлебнула горячего чая, который обжег губы и язык, поэтому выдаю невнятное “уху” и напрягаюсь. Это плохо? Но администратор понимающе кивает и продолжает:
