— У нас оформление официальное, поэтому заведем тебе трудовую, — она возвращает мне паспорт. — Потом сделаешь себе ИНН и его тоже внесем в базу. Вся зарплата белая. Это правило нашего владельца.
Мне это мало о чем говорит. Поэтому я просто соглашаюсь со всем, делая себе пометку посмотреть в интернете, что все это значит. Вот как чувствовала, что еще в школе нужно искать работу. А мама все “дома приберись, отчиму ужин сготовь”.
При воспоминании об отчиме по спине пробегает холодок, а я вздрагиваю, отгоняя от себя противный образ, хотя все равно кажется, что я по-прежнему ощущаю на себе его прикосновения и этот стойкий запах.
— Холодно? Могу кондиционер выключить, — хмурится Светлана.
— Н-нет, все хорошо, — успокаиваю ее я.
Она еще несколько раз клацает мышкой, и в углу начинает гудеть принтер. Администратор отдает мне договор и ручку.
— Прочитай и подпиши, — она мне подмигивает и тоже берет печенье. — Ты решила на лето взять подработку, пока учеба в универе не начнется?
Ее вопрос вызывает у меня невеселую улыбку. Я закусываю губу и смотрю в угол, туда где немного отошел плинтус на полу.
— Нет, — пожимаю плечами и вроде бы незаметно всхлипываю. — Я не поступила в этом году. Буду работать.
Тут я тоже решаю не уточнять, что это было не мое решение. Мама очень долго убеждала меня, что все эти мои мечты поступить в музучилище — ерунда, и "вообще этим денег не заработаешь. Да и на учебу у нас средств нет. У них вот есть вакансия…" И так последние полгода.
Закрываю глаза и отгоняю эти мысли. Хотя в груди разливается обида и тоска. Как будто их впрыснули в кровь.
Я пробегаюсь глазами по строчкам договора, в основном проверяя только свои данные — толку вчитываться, если все равно ничего не пойму и не запомню? А потом подписываю.
После этого Светлана проводит для меня “экскурсию” по бару, показывает, где что у них находится, кратко рассказывает мои обязанности и выдает форму. Очень приличную, надо сказать.
Мне всегда казалось, что в барах официантки носят какие-то супер-короткие юбки и открытые топики. А тут темные брюки, футболка с логотипом бара и белый фартук. Это временно дает успокоение. Хотя бы выглядеть тут буду прилично.
Но чем ближе к смене, тем больше нервничаю. К приходу напарниц, я уже успеваю измять весь свой фартук. Девчонки знакомятся, но от волнения не могу запомнить ни одного имени. Поэтому очень радуюсь, что у всех есть бейджики.
Пока они активно обсуждают свои внутренние сплетни, я в очередной раз выглядываю в зал, повторяя свои обязанности. Ничего сложного: собрать посуду, вытереть со стола, а по вопросам заказа всегда звать кого-то из девочек. Клиентам не грубить и всегда улыбаться.
Сразу вспомнилась моя реакция на того мажора, который чуть не сбил меня. Перед глазами мелькает его ухмылка и наглые синие глаза.
Нет! Вот так мне себя точно вести нельзя.
К середине смены я понимаю, что не все так просто, как я надеялась. Спать уже хочется невероятно, ноги гудят, а от громкой музыки, кажется, я уже успела оглохнуть.
Конечно, после того как мне пришлось побегать от этого ненормального, у меня сил нет. Сдалась я ему? Как будто ему средний палец никто никогда не показывал.
Единственное желание — лечь где-нибудь, свернуться калачиком и заснуть. Сначала от этого непроходящего чувства просто некомфортно, но постепенно начинаю злиться. Просто так по мелочам. От того, что упала салфетка, и мне теперь надо наклониться, что бы поднять ее. Потому что липким коктейлем так залили стол, что он еле оттирается. Из-за того, что осколок разбитого стакана больно царапнул палец.
Автоматически засовываю палец в рот, чтобы слизнуть выступившую капельку крови, и поднимаю глаза. За соседним столиком сидит компания девчонок и парней. Все как будто только с фотосессии. И среди них, развалившись и приобнимая какую-то блондинку, сидит ОН. Тот самый мажор на спорткаре.
Сердце мгновенно начинает стучать громче, чем музыка диджея. Я замираю, пытаясь сообразить, как бы сделать так, чтобы он меня не заметил.
До безобразия красивый, в идеально сидящей на нем белоснежной футболке, с небрежно зачесанной назад челкой.
Черт! Я же пялюсь на него. А мне нужно бежать!
Мажор будто чувствует мой взгляд, поднимает глаза, и на его лице появляется самодовольная ухмылка. Я попалась.
Когда я увидел в баре эти дерзкие голубые глаза, я думал сначала, что мне померещилось. Слишком много я сегодня о них думал. И не только о них.
Вообще, весь день, с того момента, как эта девчонка смело выдержала мой взгляд, только и вспоминал о ней. О ее запахе, таком одуряюще-сладком, что хотелось прям склониться к ее шее и вдохнуть. О ее пухлых розовых губах, чуть приоткрытых от испуга.
Твою мать! Как она меня так зацепила? Одета в какие-то обноски, ни макияжа, ни укладки. Я на таких даже ради любопытства не смотрю. А эту хочется разглядывать, а лучше исследовать руками.
Даже крестного уговорил взять записи с тех камер, на которые она могла попасть, чтобы получить хоть один снимок, годный, чтобы ее пробить и найти.
