- Сейчас не осталось личных тайн. Эти ребята будут заглядывать через плечо ангела в Судный день, любопытствуя, что он там пишет.
- Ничего скверного о тебе они не напечатают, Фларри,- успокаивал я друга.
- Возможно, за исключением убийства,- бросил он мрачно.
Я вдруг протрезвел.
- Но когда ты убивал, шла война.
- К черту черно-пегих! Я говорю не о них.- Он проницательно взглянул на меня.- Но я подразумеваю не Гарри, что бы этот мерзкий Конканнон ни выдумывал. Я о том парне, что лишил ее жизни. На моих руках будет его кровь.
- Почему ты не оставишь его суду?- спросил я удивленно.
Фларри плюнул в камин.
- Суду?! Я не дам подонку ускользнуть от меня таким образом.
- Фларри, ты пьян,- успокаивающе произнес я.- Ты передумаешь, когда повстречаешься с ним лицом к лицу. Неужели ты хотел бы болтаться на виселице?
- Я хочу придушить этого парня собственными руками. А ради чего еще мне жить, когда Гарри больше нет?- Его слезящиеся глаза посмотрели на меня.- Как ты думаешь, что я за человек?
- Я считаю тебя ленивым и добродушным человеком, питающим романтическую тягу к насилию. Но жестокость противна твоей натуре, поэтому ты погружаешься в нее с закрытыми глазами. На самом деле ты добросердечен и обижаешься на себя за это; тебе хотелось бы простить убийцу, поэтому ты превращаешь свое сердце в камень.
Во время этой тирады Фларри пялился на меня с возрастающим изумлением.
- Прекрати, ради бога! Никогда в жизни не слышал подобного заумного бреда! Доминик, это ты пьян. Я ни слова не запомнил из твоей возвышенной речи.
- И я тоже, потому что ты бросил тень сомнения на все сказанное,ответил я, подумав.- Но скажи мне, я действительно пьян, иначе не осмелился бы спросить, почему ты не задушил меня, когда... когда я раскрыл тебе мою тайну?
- Какую тайну?- не понял хозяин дома.
- Когда я рассказал, что мы виделись с Гарриет в ночь убийства,пояснил я.
В комнате воцарилась тишина. Казалось, Фларри собирается с мыслями.
- Значит, я зря тебя не задушил?- произнес он наконец.- Но я не такой дурак, как многие думают. Я уверен, что ни один преступник не решился бы на подобное признание, зная, что окажется в моей власти. Ведь ты мог бы и промолчать об этом, верно?
- Но...
- Погоди немного. Однажды, в тяжелые времена, мне пришлось допрашивать одного ирландца. Его подозревали в предательстве двоих его друзей, выданных карателям. Он устроил великолепную сцену показной скорби по своим друзьям, которых замучили и расстреляли. Но все его слова звучали фальшиво. Я нутром чувствовал, что это поддельные слезы. А твои были настоящими. Ты искренне раскаивался в том, что оставил ее одну.- После этого прочувствованного монолога бывший боевик хмыкнул, добавив: - Теперь я говорю как отец Бреснихан. Да к черту все это! Это дьявольски унылые поминки. Мы должны затянуть песню. Ты знаешь "Парней из Уэксфорда"?
Я напел столько мелодий, сколько мог вспомнить. Фларри отбивал такт кулаком по столу и хрипло подтягивал мне. Я исполнил "Арфа, которая однажды...", а потом, к собственному удивлению, начал петь "Она шла по ярмарке", повергнув Фларри в слезы. В какой-то момент, наверное, входил Шеймус, потому что я помню его поддерживающим мешковатую фигуру Фларри и громко ревущим какую-то революционную песню.
Наконец Фларри рухнул в кресло.
- Так-то лучше,- заявил он.- Вот это похоже на дело. У него славный голос, правда, Шеймус?
- Правда,- согласился ирландец.
- Никаких мерзких похоронных воплей. Ты когда-нибудь слышал причитания по покойнику, Доминик?- заинтересовался мой друг.
- Нет,- пожал я плечами.
- Чертовски неприятный шум, словно стая волков воет на луну,- мрачно пояснил муж Гарри.- Так, что кости стынут.
- А ты когда-нибудь слышал вой волков, Фларри?- спросил О'Донован.
- Я слышу его, когда приходит бейлиф,- буркнул собеседник.
- Что напоминает мне...
- Оставь свои воспоминания при себе, Шеймус!- натужно рассмеялся хозяин дома.- Мне не нужны вытянутые лица на поминках. Лучше выпей! Знаете, ребята, сегодня я первый раз как следует нализался после смерти Гарри. За это надо выпить.
С трудом занявшись подсчетами, я выяснил, что прошло уже четыре дня со смерти Гарриет. Они показались мне вечностью.
- Мы все ее любили. За Гарри! Упокой, господи, ее душу!- поднял стакан Лисон.
Мы торжественно выпили.
- А теперь выпьем за Доминика,- продолжал он.- Пусть дьяволы утащат в ад крышу того дома, где нас с тобой плохо примут!
- А теперь за Шеймуса,- поддержал я.- Шеймус, я дарую тебе свою шляпу с широкими полями! Я не могу выразиться лучше.
- Я с удовольствием ее принимаю, мистер Эйр,- улыбнулся ирландец.
- Пожалуйста,- улыбнулся я в ответ.
- Эту ужасную старую покрышку?- заорал Фларри.- Неужели это все, что ты можешь ему предложить? Она годится только для похорон какого-нибудь нищего бездельника.
- Что напоминает мне...- вступил в разговор О'Донован.
- Молчи, Шеймус!- приказал бывший повстанец.
- Нет. Дай человеку сказать,- бессвязно пробормотал я.- Ему есть что поведать нам в данный момент. Пообщаться, я бы сказал.
