Он запнулся, увидев направленный на него взгляд подсудимой. Она была изумлена и не верила своим ушам. Валерий откровенно лгал и, должно быть, потел при этом. Она все еще помнила его влажные ладони, когда он брал ее за руку, стараясь придать их разговору оттенок душевности.
Милица Андреевна сидела на своем месте, не опуская глаз. Конечно, она ничего не забыла из того разговора с Валерием, но ставить в известность суд она не стала. С ее точки зрения, судья поступил правильно, заявив, что частная жизнь им неинтересна, да и какое отношение это имеет к делу!
Валерий, почувствовав, что находится под защитой суда, несколько осмелел. Он охарактеризовал Артема Винницкого как глубоко порядочного человека, а потом весьма прохладно отозвался о его романе с Евой.
– Это для него было простое увлечение. Но я знаю, что Артем был честен по отношению к девушке и ничего невозможного ей не обещал. Мне он о свадьбе не говорил, да и, насколько мне известно, у него были планы в отношении Жанны Лисовец. Думаю, что подсудимая нафантазировала себе сама возможную свадьбу, а потом, когда ее фантазия не воплотилась в жизнь, отомстила моему другу…
После всех этих допросов Ева была настолько подавлена, что отказалась встречаться с адвокатами по окончании судебного дня. Она сослалась на ужасную головную боль и усталость, но защитников было не обмануть. Они находились в состоянии, похожем на то, что испытывала сейчас их клиентка.
– Боже мой! – сокрушался Василий. – И о такой работе я мечтал? И кто только сказал, что веревка всегда достается клиенту? У меня такое чувство, что в тюрьму отправят меня, а вовсе не Еву.
Елизавета понимала своего товарища. Сама она за несколько лет работы адвокатом так и не покрылась броней самодовольства и проблемы своих клиентов воспринимала как свои собственные. Она переживала, когда шло расследование, тряслась как лист перед ответственным выступлением в суде, а потом умирала и воскресала в зависимости от содержания приговора.
– Ты прав, сегодня – не наш день, – сказала она, складывая бумаги в сумку. Обычно она предпочитала портфель, но, отпрашиваясь на массаж, глупо тащить с собой саквояж. Тайная жизнь начинала ее утомлять. Как она будет оправдывать перед домашними свой хмурый вид? У нее не было ни сил, ни желания показывать всем, что ей хорошо, тогда как на самом деле на душе ее скребли кошки. Ко всему еще ей приходилось отчитываться перед Лидой, которая хотела знать, что происходит в суде. Держать хорошую мину при плохой игре становилось все тяжелее. Лиза чувствовала себя нервной и взвинченной, в то время как ее губы немели от резиновой улыбки.
– Что делать? – спрашивал ее Вася, чувствуя себя маленьким мальчиком, заблудившимся в лесу. Он так полагался на ее профессиональный опыт и мастерство, а она, в свою очередь, рассчитывала на его профессорские мозги. Но реальность была такова, что и того и другого им оказалось недостаточно. Их могло спасти только чудо.
– Может, вызовем кого-нибудь с той вечеринки, где Артем объявил о помолвке? – хватался за соломинку Василий. – Пригласим того самого Графа?
– А смысл?
– Должен же кто-нибудь сказать суду правду.
– Правду о чем? – вздыхала Дубровская. – О пари знал ограниченный круг лиц: Артем, Жанна, Валерий. Впрочем, даже если ты найдешь кого-нибудь, кто сможет подтвердить вероломство Винницкого, это не будет иметь значения для приговора. Тебе же объяснили, что частная жизнь суд не интересует. Нам нужно доказать, что Ева не совершала убийства, что она не была в сговоре с Бирюковым. То, что натворил этот мерзавец, – дело его рук и его скудного разума. Пусть сам и отвечает за свои поступки. Вот что для нас важно. Оставь ты это пари, ради всего святого.
– Но как же мы докажем невиновность Евы? Бирюкову мало утонуть самому. Он тащит за собой на дно Вострецову.
– Не знаю, не знаю, – бормотала Лиза, пребывая в своих думах. – Кстати, а чего это ты вдруг привязался к журнальному столику? Ты разве не видел фотографий в материалах дела?
– В том-то и дело, что видел, – оправдался Кротов. – Видел, что стол массивный и большой. Его столиком-то можно назвать с натяжкой. Зачем, спрашивается, кому-то понадобилось кидать его?
– Его просто опрокинули в процессе борьбы, – объяснила Лиза с досадой. Они опять занимались ерундой вместо того, чтобы думать о том, как спасти Еву.
– Опрокинуть стол было бы сложно. Он очень устойчивый и тяжелый. Разве кто специально положил на бок, – упрямо стоял на своем Василий. – Ведь если бы его кинули, на нем обязательно остались бы отметины: царапины там или сломанные ножки.
– Да ну его, твой столик! – рявкнула Дубровская. – Мне домой пора. Между прочим, там все думают, что я каждый день езжу в город на массаж. Муж не поощряет мое увлечение работой.
